Ждёт ли Тихоокеанскую Россию чудо постCOVIDного социально-экономического преображения?..

переезжайте by .
В начале этого месяца глава кабинета Михаил Мишустин на оперативном совещании со своими заместителями обратил их внимание на ещё один, последний по времени, президентский указ «О мерах по социально-экономическому развитию Дальнего Востока». Этим документом глава государства заново ставит перед правительством задачу в трёхмесячный срок утвердить Национальную программу социально-экономического развития Дальнего Востока на период до 2024 года и на перспективу до 2035 года. Если верить премьеру, правительство «всегда уделяло Дальнему Востоку особое внимание». И такая «последовательная работа», по его мнению, позволит «в ближайшие четыре года добиться, чтобы на Дальнем Востоке все показатели качества жизни людей и экономического развития росли быстрее, чем в среднем по России». Глава совмина поспешил оптимистично отметить, что «комплекс таких мер позволит преодолеть застарелую проблему Дальнего Востока – миграционный отток населения». Между тем, столь значимый для Тихоокеанской России программный документ отцы нации намеревались принять ещё в прошлом году, чтобы эффектно завершить очередной, уже пятый Восточный экономический форум во Владивостоке, показав столь аппетитной вишенкой на торте его исключительную полезность для города, края, державы. Но не получилось. О том, что помешало тогда и удастся ли всё же составить нацпрограмму теперь еженедельник «Аргументы неделi. Приморье» попросил высказать своё мнение ведущего научного сотрудника лаборатории социальной и медицинской географии Тихоокеанского института географии ДВО РАН кандидата экономических наук Ю.А. АВДЕЕВА, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

Вопросы, на которые пока нет ответа…

Aвдеев декбр2019 222 by .
- Юрий Алексеевич, неизвестный и неожиданный коронавирус серьёзно осложнил жизнь всем, привёл к спаду в экономике, обрушил, казалось, несокрушимые твердыни (правда, никак не повлияв на кампанию по внесению поправок в Конституцию, среди которых, кстати, встречались и предложения о закреплении в Основном законе особого статуса Владивостока)… Теперь, как говорят, нас — Россию и Приморский край в частности — ждёт долгое восстановление экономики после кризиса. Но в истории известны примеры, когда кризис не столько мешал, сколько помогал отдельным людям, отраслям или странам достичь большего успеха, чем ожидалось. Может ли и Тихоокеанская Россия, а также Владивосток выйти из коронавирусного кризиса с пользой, извлечь из этой ситуации для себя какие-то весомые выгоды, ведь поправки предоставили регионам большие возможности и права. Или это всё прекраснодушные мечтания, особенно с учётом качества руководства макрорегионом?

- Последствия пандемии воспринимаются не только с точки зрения человеческих утрат, но и существенных потерь в экономике: остановка производства, безработица, сокращение доходов. Но даже если эта ситуация продлится, жизнь не остановится: откроются предприятия, появятся новые виды деятельности, будут рождаться дети. Другое дело, сохранится ли всё как было раньше, или нас ждут серьезные изменения, которые заметно повлияют на каждого. Первым сигналом к изменениям стали поправки к Основному закону, и большинство пришедших на голосование их поддержали.
Для дальневосточников таким сигналом стал Указ президента России «О мерах по социально-экономическому развитию Дальнего Востока» от 26 июня 2020 года за № 427 (http://kremlin.ru/acts/news/63570), в котором заданы параметры будущих изменений. В частности, до 2024 года обеспечить повышение ожидаемой продолжительности жизни не менее чем на пять лет, снизить смертность населения трудоспособного возраста не менее чем на 35 процентов, увеличить годовой объём жилищного строительства в 1,6 раза; превысить среднероссийские темпы роста показателей экономического развития. А до 2035 года – добиться прекращения миграционного оттока населения; превысить среднероссийские показатели качества жизни населения и экономического развития.
Вроде бы федеральный центр делает всё, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, но насколько это удаётся, и удастся ли выйти на более эффективную траекторию развития, либо же застрянем в прежней колее, это большой вопрос. В качестве иллюстрации таких опасений хочу обратить внимание на то задание, которое президент дал Министерству по развитию Дальнего Востока ещё в 2018 году: разработать Национальную программу развития Дальнего Востока до 2025 с перспективой до 2035 года. Но до настоящего времени документ так и не принят, что теперь и стало поводом издать специальный Указ и поручить председателю правительства проконтролировать ход доработки данной Программы.

- Ну да, глава кабинета озаботил своих подчинённых и поручил дальневосточному полпреду Трутневу лично контролировать ход её разработки. Но чем вызвана такая затяжная работа над программой, учли ли её разработчики ту критику, которую высказывали специалисты, в первую очередь, представляющие интересы Тихоокеанской России? Или мнение дальневосточников федеральному центру неинтересно?

- У этой истории длинный «хвост», который тянется ещё от советской Целевой государственной программы развития социально-экономической системы Дальнего Востока и Забайкалья на 1986-2000 годы. Но Советского Союза вскоре не стало, за развалом страны рухнуло всё остальное, начался парад региональных суверенитетов. О той программе уже не вспоминали, сочинили новую, передвинув рубежи на 1996-2005 годы и назвав её президентской. Только на пути этой программы встал дефолт 1998 года, которым, в итоге, и объяснили её невыполнение. Большая группа учёных-дальневосточников из хабаровского Института экономических исследований ДВО РАН, а также их коллег из примерно трёх десятков региональных организаций взялись за корректировку, а по сути, за разработку новой Программы, уже на период 2002-2010 годов. Однако Министерству экономического развития и торговли тогда показалось, что гораздо лучше эту работу выполнит …Северо-Кавказский научный центр высшей школы («лучше», в понимании чиновников, – это когда дешевле, не зря же министерство не только «развития», но и «торговли»). Что из этого вышло, жителям Дальнего Востока рассказывать не надо.
Потом были другие программы – федеральные и целевые: «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Забайкалья на период до 2013 года»; за ней – до 2018; следом «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года» (от 29 марта 2013 № 466-р). А были ещё подпрограмма развития Владивостока как центра международного сотрудничества со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, Концепция демографической политики для Дальнего Востока до 2025 года и много других документов, нацеленных на улучшение жизни населения региона. Впечатление такое, что вся энергия столичных чиновников уходит на то, чтобы множить «громадьё» своих планов, но при этом не отвечать за результат. Потому в новейшей истории освоения Дальнего Востока так и не появился программный документ, выполненный пусть даже на 60-80 процентов.
Всё это в равной степени можно отнести и к очередной программе развития Дальнего Востока. Хронология такова: согласно майскому, 2018 года Указу президента правительству поручено разработать двенадцать национальных проектов, причём, в каждом должен быть предусмотрен дальневосточный раздел. В сентябре того же года, накануне 4-го Восточного экономического форума В.В. Путин даёт задание разработать Национальную программу развития Дальнего Востока, понимая ограниченные возможности выделяемых в проектах разделов. Глава государства, пятью годами раньше объявив Дальний Восток приоритетом на весь ХХI век, задал и рамки будущей программы: «Масштаб задач, стоящих перед нами, требует системной работы на десятилетия вперёд. Считаю, что нужна Национальная программа на период до 2025 года и с перспективой до 2035 года. Задачи, которые мы обязаны ставить, могут быть только амбициозными, прорывными, опережающими. Иначе и не стоит этим заниматься».
Работу развернули достаточно широко, Минвостокразвития даже решило опираться на мнение людей, призвав дальневосточников присылать свои предложения. На это отреагировал чуть ли не каждый тринадцатый житель региона. Создали новое структурное подразделение с многообещающим названием Востокгосплан, который с привлечением региональных экспертов, готовил социальный и экономический блоки Программы. Работали площадки, на которых наука, бизнес, общественные организации также вносили свои предложения. https://minvr.ru/press-center/news/24659/. К марту 2019 года собрали десятки тысяч советов, что следует включить в судьбоносный документ, но поскольку у разработчиков, по всей видимости, так и не сложилось собственного понимания как выйти на амбициозные, прорывные, опережающие задачи, то поручение президента они свели к банальному переписыванию содержания ФЦП-2025.
Первое же публичное обсуждение проекта документа в Совете Федерации в июне 2019 года показало, насколько он не удовлетворителен. «Вот уже десять лет мы пишем стратегии, программы, а прорыва в экономике нет, — поставила на вид Валентина Матвиенко. — Зато прорыв мы наблюдаем по ту сторону дальневосточной границы — там, в странах Азии, растут новые ультрасовременные города, производства. А у нас программа, которая сегодня предлагается министерством, — это программа рутинного развития, а не прорыва. Тем более что исполнение показателей развития региона по итогам прошлого года не превышает пятидесяти процентов!» https://www.pnp.ru/economics/matvienko-raskritikovala-minvostokrazvitiya-za-otsutstvie-razvitiya.html
До сентября, когда проект Национальной программы планировалось представить президенту, у минвосткразвития ещё оставалось время учесть замечания и внести изменения, но принципиально менять подход к решению проблем (от рутины к креативу) чиновникам даже в голову не приходило. И когда на Президиуме Госсовета во Владивостоке в начале сентября В.В. Путин выслушал доклад министра, выступления губернаторов и членов правительства России, без комментариев вернул документ, обязав разработчика в трёхмесячный срок его доработать. Чиновники, соблюдая регламент, представили исправленный вариант «новой программы развития Дальнего Востока», как об этом сообщил полпред президента по Дальневосточному федеральному округу Ю.П. Трутнев на пресс-конференции в рамках Дней Дальнего Востока в Москве 12 декабря 2019 года: «Она буквально несколько дней назад одобрена председателем правительства и сейчас мы готовимся докладывать её президенту». Но в это время глава государства был занят подготовкой Послания Федеральному Собранию и сменой кабинета министров.
А 22 января 2020 года на «Правительственном часе» в Совете Федерации выступает министр А. Козлов и утверждает: «По поручению Президента России нами разработана аналитическая программа территориального развития ДФО до 2024 года и на перспективу до 2035 года. Первоначально мы её называли – Национальная программа развития Дальнего Востока. Программа обеспечит взаимосвязь государственных программ и национальных проектов по территориальному принципу. Мы внесли её в правительство 20 января. Программа полностью встроена в систему стратегического планирования Российской Федерации. Стратегия же развития ДФО будет утверждена в декабре 2020 года (курсив мой – Ю.А.).
После полугодового «затишья» в федеральном центре по поводу Дальнего Востока, когда внимание было сосредоточено на формировании нового правительства страны, подготовке поправок в Конституцию и нагрянувшей эпидемии коронавируса, 26 июня 2020 года неожиданно выходит Указ президента «О мерах по социально-экономическому развитию Дальнего Востока», в котором теперь уже не Министерству по развитию Дальнего Востока, а Правительству Российской Федерации поручается «в 3-месячный срок утвердить Национальную программу социально-экономического развития Дальнего Востока на период до 2024 года и на перспективу до 2035 года». И что важно, в Указе нет ни единого слова или поручения Министерству по развитию Дальнего Востока.
Возникают вопросы, об ответах на которые можно только догадываться. Какая программа была представлена в правительство в декабре 2019 года, о которой говорил Ю. Трутнев на пресс-конференции в Москве? О какой «аналитической программе территориального развития» говорил на Совете Федерации министр А. Козлов? Какой документ был внесён в правительство 20 января, какие амбициозные задачи в нём предлагается решать, где и с кем обсуждался этот проект? О какой такой Стратегии развития Дальнего Востока, которая якобы «будет утверждена только в конце 2020 года», идёт речь? И как всё это согласуется с нынешним Указом президента?
Не является ли это началом конца министерства, которое так и не смогло сформулировать задачи, определяющие содержание Национальной программы развития Дальнего Востока? Судьба данного ведомства вряд ли важнее будущего Дальнего Востока. Роль нынешнего министерства в ускорении развития региона весьма существенна, вряд ли кто-то будет с этим спорить: миллиарды привлечённых инвестиций, законодательное оформление территорий опережающего развития, свободного порта, новые рабочие места. Даже отток составляет десятые доли процентов от общей численности населения… Но никто не станет утверждать, что в результате усилий государства за эти годы к нам стали возвращаться уехавшие ранее люди; что живущие здесь не собираются отсюда уезжать, и благополучие своих детей видят здесь; что сюда устремились молодые люди из других регионов страны и соотечественники из-за рубежа. Нет, численность населения продолжает сокращаться, и в перспективе до 2050 года при сложившемся подходе к решению проблем тенденция вряд ли изменится. Но и диагноз Востокгосплана, сформулированный для Национальной программы, будто «малочисленность населения и является первопричиной всех проблем в развитии Дальнего Востока», принципиально неверен. Корнем всех проблем региона является его преимущественно сырьевая специализация, при которой даже те люди, которые здесь живут, оказываются лишними. А неправильно поставленный диагноз не ведёт к выздоровлению.
Магистральным направлением Национальной программы развития Дальнего Востока должна стать политика новой индустриализации, отдельные проекты которой реализуются сегодня в ряде субъектов федерации: в Приморье судоверфь «Звезда» в Большом Камне, космодром «Восточный» и завод нефтехимии близ города Свободный в Амурской области… То, чего пока не хватает, и что должно быть зафиксировано в программном документе – это системность и последовательность осуществления проектов, чтобы не получилось, как при строительстве долгожданного моста через Амур между Благовещенском и китайским Хэйхэ: мост готов, а про пограничный переход забыли. Или выполнение планов корабелов «Звезды» во многом зависит от поступающего металла, то есть необходимо устойчивое, в соответствующих объёмах и надлежащего качества металлургическое производство, и вопрос, что раньше: сухой док или домна – сугубо практической стратегии.

Сергей СЕМЁНОВ

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>