Юридическая помощь

Булгаков развёл театралов Владивостока во мнениях

Впрочем, не столько он, сколько новая постановка – в конце ноября Приморский краевой драматический театр молодёжи представил вниманию публики инсценировку повести М.А. Булгакова «Собачье сердце», информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

Отечественная классика – не самый частый гость на владивостокских подмостках, потому к этой постановке ожидаемо было привлечено внимание театралов. Опять же всем памятен хоть и давний – 1988 года, но замечательный телефильм Владимира Бортко с блистательным актёрским составом. После премьеры появились отклики на спектакль.

Вот что, например, написала Любовь Берчанская в газете «Владивосток»:
«Режиссер спектакля – молодой актёр театра Герман Авеличев – сам написал инсценировку, сам же занимался и сценографией, так что во многом эта постановка – авторский проект. И, скажу сразу, проект удачный. Да, не шедевр. Но крепкий, интересный, а главное – с идеей, с основной мыслью спектакль. Выходя из зала, зритель просто не сможет тут же забыть увиденное. И сам булгаковский текст, и суть происходящего на сцене бередит душу, заставляет думать. … В целом спектакль, как уже было сказано, крепкий, интересный, чётко заявляющий о том, что во Владивостоке появился ещё один современно работающий режиссер. Хочется взглянуть на будущие постановки Германа Авеличева».

Как оказалось, автор попала в точку, постановка действительно «бередит душу» приморского зрителя. Вот что по поводу «Собачьего сердца» на сцене театра молодёжи написал наш читатель:

ЧТО ДАЛЬШЕ: КОМИКС ПО БУЛГАКОВУ?
(мнение зрителя о «Собачьем сердце» на сцене Театра молодёжи)
Я зритель. Хотел написать «обыкновенный». Но это было бы неправдой. Я зрелый человек (за 50), с университетским образованием. Люблю и знаю творчество Булгакова, много читал о жизни писателя, воспоминания о нём, его переписку. Театр, как явление, для меня значим и интересен с очень давних лет.
Узнав про намерение поставить на владивостокской сцене «Собачье сердце», я несколько «напрягся». Всё-таки единственной постановкой до сих пор была столичная работа Генриетты Яновской в 1987 году… И доступной сегодня читателю инсценировкой повести является, насколько я могу судить, та одна, что в театральных интернет-библиотеках Ефимова и Чупина.
Не испытывая особого интереса к нашему Театру молодёжи, я-таки решил сходить и посмотреть, что предлагает зрителю вчерашний выпускник актёрского факультета Института искусств, взявшийся (сам?, по указанию-совету «старших товарищей»?) за своё воплощение на сцене очень яркой и непростой повести Булгакова, и что же получилось? А получилось… скажу сразу – в целом, неинтересно, неряшливо, скучно, местами примитивно. Короче, дурно.
Довольно скоро после начала действа я подумал, что режиссер очень бегло просмотрел текст повести и, когда понял, что не успевает и «не тянет» воплотить на сцене инсценировку повести (вопрос – а есть ли у него она?), бросился за спасением к прекрасному и памятному всем фильму В. Бортко и стал механически переносить сцены из фильма (с повторением диалогов и сюжетных ходов, которые есть только в фильме, а не в повести) на сцену. Стало очень тоскливо. Ну нельзя же «стоять рядом» с великолепными Евстигнеевым, Толоконниковым, Карцевым!
В спектакле много небрежностей и неряшливости. Телефонные разговоры – без «слушания» собеседника, только быстрое проговаривание текста того, кто на сцене держит трубку. Профессор делает много ошибок («всё свежее белье»). Говоря с «большим начальником», называет его «Иван Арнольдович»… Актёры совершенно не ценят сценическое время и часто тратят его на неоправданное хождение, беготню. Сцена «динамичного кошмара» профессора повторяется три раза. Тут же хочется спросить, а в чём смысл яростно произносимого кухаркой слова «рябиновая»?
Весьма суров показ операции над псом. Музыка! Свет! Силуэт безумно двигающегося хирурга, который почему-то работает с ногами пациента, а не с теми органами, что повыше…
Борменталь и Шариков идут к обеденному столу. Задолго «до», идя к столу, врач несколько раз выговаривает: «Заложите! Заложите! Заложите!». Становится ясно, что и куда он требует заложить, только после того, как герои садятся за стол. После чего следует какая-то «пародийная» сцена попытки Шариковым «освоить» вилку и нож.
Конечно же, видны и очевидны попытки привнесения своего, оригинального в сценический процесс. Это музыкальное сопровождение, световое решение некоторых сцен (операция, «усмирение» Шарикова), предложения членов домкома Шарикову сменить гардероб. Интересным мне показалось начало второго акта, когда члены домкома дарят Шарикову галстук. И непонятно, зачем он говорит, что галстук подарила кухарка. Только для того, чтобы это соответствовало тексту Булгакова? Вроде бы появляется авторская (интересная!) сюжетная линия дружбы близких по духу хамовитых домкомовцев и Шарикова – шумные приветствия, объятия, совместная попойка… Появляется, но, к сожалению, не находит своего развития.
Моё тоскливое ожидание и попытки вспомнить – сколько ещё до конца фильма Бортко? – были просто сметены появлением на сцене нелепейшей машинистки Васнецовой. Вот уж действительно «больная» фантазия режиссёра… Всё время эпизода актриса без устали «играла» лицом, всеми частями тела, визгливым голосом. Для полного «комического» эффекта – в рамках режиссёрской «находки» – ей бы осталось только грохнуться на пол со стула.
Про остальные актёрские работы хочу сказать только то, что насколько мне показался интересным и перспективным исполнитель Шарикова (мои самые искренние пожелания интересного творчества Павлу Пятырову!), настолько же невыразительным и унылым я увидел профессора Преображенского. Отметил бы ещё и профессиональную игру актрисы в роли Дарьи Петровны. Пожалуй, всё.
Сценография довольно примитивная. Два стола, письменный и обеденный. Конструкция с экраном на заднем плане. Пять кусков ткани с вопросительным знаком. Если режиссер задаёт себе и зрителям какие-то вопросы, мне так и не стало ясно – какие?
Отдельного вопроса заслуживает сцена с окончанием человеческой жизни Шарикова и последующим возвращением пса. Что это было? Убийство? Судя по торчащим сапогам лежащего тела, да. А что дальше?
Если б по окончании спектакля задать вопрос молодому зрителю – о чём спектакль? – ответ мне представляется таким: «Профессор, медик превратил уличную собаку в человека. Живёт в своей роскошной квартире. Приходит новая власть. Домком называется. Профессор с ними ругается. Домком перетягивает бывшего пса на свою сторону. Тот жил бы да жил в уюте. Но оборзел и повёл себя по-хамски, стал угрожать профессору, донос, дурак, написал. Ну и схлопотал пулю. Тут непонятно… Его убили или опять в собаку превратили? В общем, прикольно.»
Грустно. От профанации великого Булгакова, свой вклад в которую внёс Театр молодёжи. Не надо было этого делать…
Вячеслав САВРУЕВ

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>