«Поэтика Владивостока. Письмо удивительному китайцу» вышла в свет в конце 2025 года в петербургском издательстве «Алетейя». Читателям Приморья книгу представил автор — писатель, переводчик, неоднократный лауреат Дальневосточной книжной выставки-ярмарки «Печатный двор» и давний друг Приморской краевой публичной библиотеки имени А.М. Горького Александр Белых, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.
900 страниц о том, как место становится поэтикой
Сергей Семёнов (слева) и Александр Белых. Фото Prim.News
«Поэтика Владивостока» — книга необычной судьбы, результат двадцатилетней работы автора. Александр Белых признался, что первоначально задумывал её как «роман-письмо удивительному китайцу», но издатель Игорь Савкин, глава «Алетейи», предложил другое название. У него уже выходили в свет «Поэтика Крыма», «Поэтика Камчатки», и очередная «Поэтика», на этот раз владивостокская, органично встала в этот ряд.
Сам же автор настаивает: его «Поэтика-письмо китайцу» по сути является романом. Ведь в каждом эссе присутствует личное начало, воспоминания, опыт.
«Если собрать все фрагменты, где я говорю о себе, получится текст обо мне самом, а я о себе никогда не писал», — заметил автор.
Объёмная книга (почти 900 страниц) разделена на десять частей – исследований творчества дальневосточных авторов разных лет — от поэтов Гражданской войны до современников. Белых честно признаётся: он начал эту работу, потому что сам остро чувствовал пробелы в знании местной литературы: «Когда живёшь в этом пространстве, хочешь осознать, где ты живёшь, с кем ты живёшь, кто был до тебя, что писал, чем дышал».
Человек-оркестр и украденная книга
Особая роль в создании издания принадлежит редактору, дизайнеру-составителю и верстальщику (метранпажу в прошлом) Константину Дмитриенко, которого автор в шутку называет «соавтором» и «человеком-оркестром». Именно он взял хаотичный массив текстов, написанных в разные годы для разных журналов, и превратил их в стройную структуру. Белых честно признался: когда в начале сентября пришло письмо от издателя с требованием срочно сдать макет, он был не готов ни физически, ни морально. Весь массив текстов просто отправил Дмитриенко, и тот, по словам автора, совершил настоящее чудо, отобрав лучшее и создав уникальный дизайн.
В оформлении книги сошлось множество совпадений. Так, обложку украсило изображение воина знаменитой терракотовой армии — это рисунок с блокнота, подаренного автору замечательным художником Тамарой Кузьминой. Изображение старинной монетки, ставшее личной печатью автора и своеобразным приветом из его детства, когда Белых находил подобных посланцев из прошлого в огороде, где-то отыскал Константин Дмитриенко. А присланная друзьями фотография радуги над одним из мысов острова Попова, так впечатлила писателя, что он прямо в процессе подготовки книги сочинил стихотворение, вошедшее в сборник.
«…Вдруг, опомнясь, мча вдогонку,
сорвался с небосвода луч
и радугой упал над мысом,
и озарил нас всех небесной мыслью:
что нет ушедших в жизни лет,
а есть лишь вечность, что неделима…»
«Книгу украли с выставки на Красной площади, — поделился Белых. — Жена издателя, Татьяна Михайловна, стояла на стенде, чем-то отвлеклась, и в момент экземпляр просто исчез. Никогда в жизни у неё такого не было».
Открытия, забытые имена и украинский футурист во Владивостоке
Отдельная и очень личная тема разговора — исследовательская работа Белых. Он рассказал, как открыл для себя поэзию приморца Геннадия Лысенко ещё в армии. Сборник «Меж тем и этим сентябрём» случайно попался ему на глаза в книжном магазине на Ленинской.
«Я читал его последний год службы, он лежал в кармане шинели. На вахте, в карауле — ходил и читал. Зачитал до дыр», — вспоминал автор.
С этого началось его систематическое изучение дальневосточной литературы. Результатом стали эссе о разных авторах, в том числе о забытых. Белых рассказал, как обнаружил во Владивостоке следы украинского футуриста Михайля Семенко, который в 1914 году служил в городе телеграфистом. Не зная украинского языка, писатель переводил его стихи с помощью немецко-украинского словаря и консультаций знакомой — носительницы языка. Позже выяснилось, что дочь Семенко Ирина была исследователем сочинений Жуковского. «Открытие какое!» — восклицает Белых.
Мистификация длиною в десятилетие
Самой громкой историей вечера стал ответ автора на вопрос одного из слушателей. Александр Белых рассказал, что, увлёкшись японской поэзией и фигурой средневекового автора Сугавара-но Митидзанэ, он наткнулся на упоминания о посольствах из государства Бохай. В хрониках мелькало имя великого бохайского поэта Хайтэя, но стихов его не существовало.
«Мне до того стало обидно, — признался Белых. — И вдруг эти стихи пошли. Три дня я писал, сидел, лежал и просто записывал».
Так появился целый цикл стихотворений, который вдруг опубликовали в альманахе. Читатели благодарили, просили оригиналы, а спустя годы даже появилась научная монография «Государство Бохай: археология, история, политика», где стихи Хайтэя цитировались как подлинные. Писатель признался в мистификации одному знакомому, и вскоре его пригласили на круглый стол в Музей Арсеньева обсуждать творчество «древнего поэта». От публичной дискуссии автора спас только ковидный локдаун.
«Я намеренно допустил в текстах метки, чтобы внимательный читатель понял: это стилизация. Но не заметили», — улыбается Белых.
Стих «бохайского» автора – не единственная его литературная мистификация. Уже позже, нуждаясь в деньгах и получив заказ от журнала на японский текст, он в две недели написал повесть от лица вымышленного японского писателя, придумал ему биографию, подыскал портрет (нашёл на сайте знакомств самую невзрачную фотографию) и даже сочинил ответное письмо с разрешением на публикацию. Позже профессора токийского Университета Васэда безуспешно разыскивали загадочного автора.
Живая литература и будущие встречи
На презентации книги присутствовали многие из тех, кому в ней посвящены целые страницы. А один из слушателей за время встречи сочинил поэтические строки, посвятив их автору.
Павел Лопатко
Prim.News