Впервые опубликованы редкие фотографии из знаменитой научной экспедиции Сергея Обручева по Якутии

Экспедиция

За последние пятьдесят лет вряд ли какая-либо русская научная экспедиция отправлялась в такой романтической обстановке: белый офицер, нашедший богатые россыпи, план с двумя крестами, таинственный старик-проводник, горы в виде коровьего вымени, красные скалы, безлесные суровые хребты, неизвестная страна, грозящая голодом животным и людям, и, наконец, перспектива застрять там, вблизи Полюса холода, на зиму, если захватят в горах осенние снега, информирует «Тихоокеанская Россия».

Северо-восток Сибири, территория площадью в миллион квадратных километров, была в 20-е годы ХХ века одним из наименее изученных регионов планеты, и она давно интересовала Обручева. Он с азартом писал, что область в два раза больше Германии остается столь же таинственной, как верховья Конго!

— Несколько лет отец просил деньги на экспедицию на Северо-Восток. Но средства нашлись лишь тогда, когда в Якутске некий старатель из бывших белогвардейцев, Николаев, сдал 14 золотников платины (54 грамма) и описал место их находки — у реки Чыбагалах, левого притока Индигирки. Даже предъявил карту. Экспедиция была сформирована для того, чтобы проверить сведения Николаева.

Забегая вперед, скажем, что про месторождение платины Николаев наврал, и карта, составленная им, оказалась полностью ложной, но кому можно было доверять, если даже среди якутов трудно было найти проводников, знавших местность?

Экспедиционная карта. Жирные черные контуры — очертания горных хребтов, согласно представлениям того времени. Цветными чернилами Обручев скорректировал данные. В центре: хребет Черского.

Читая книгу «В неизведанные края», не только убеждаешься в незаурядном литературном таланте Обручева, но и поражаешься его, так сказать, менеджерским способностям: в условиях, когда «цель путешествия была неясна и отдаленна», нужно было уметь договариваться с незнакомыми людьми, принимать быстрые, порой интуитивные решения, от которых зависела судьба экспедиции и сама жизнь ее участников. А проблемы возникали на каждом шагу.

Особенно много беспокойства было связано с ковкой лошадей. Местные жители в один голос советовали не ковать: кованая лошадь легче проваливается в болотах, барахтаясь, ранит подковами ноги и, наконец, провалившись между корнями деревьев, обрывает подковы вместе с краями копыт, что выводит ее из строя. Между тем нам нужно было… перейти несколько хребтов, из которых Верхоянский — очень большой высоты, с большими галечниками по речкам и с обширными каменными «морями» на перевалах. Опыт предыдущих северных экспедиций не мог ничего дать — все они шли северными тундрами… После двух бессонных ночей я приказал ковать… Как оказалось потом, подковы действительно сохранили нам караван.

— Предполагалось добраться до Чыбагалаха приблизительно за месяц, пройдя 700−800 километров, — рассказывает Татьяна Обручева. — На самом же деле экспедиция прошла 1500 километров за два с половиной месяца по практически неизвестной местности, преодолевая реки, болота, горы — по большей части те, которых не было на картах. Во время сплава по Индигирке отец и его спутник, геодезист Константин Алексеевич Салищев, обнаружили, что река пересекает горные цепи там, где на карте были нанесены низменности и болота. В ноябре в Оймяконе члены экспедиции узнали, что такое «шепот звезд» — влага от дыхания при температуре ниже 50 градусов, замерзая, издает легкий шум. В Якутск путешественники вернулись только к Новому году, уже не на лошадях, а на оленях.

Экспедиция 1926 года привела к открытию горной системы длиной более 1000 километров, названной по предложению Сергея Обручева хребтом Черского в память о выдающемся геологе, исследователе Северо-Востока Яне Черском; был установлен и новый полюс холода Северного полушария — Оймякон.

— Мы перевезли негативы с дачи и все их отсканировали. Теперь это все стоит в квартире, в передней, — Татьяна Сергеевна кивает в сторону коридора. — Негативы сохранились так себе: когда папы не стало, зимой дачу отапливали нерегулярно. После сканирования многое пришлось чистить, обрабатывать. Но при этом исходники экспедиции 1929−1930 годов от Якутской комиссии Академии наук сохранились значительно лучше, чем более ранние негативы.

Задачей новой экспедиции было изучить еще неизвестную восточную половину хребта Черского и описать геологическую картину бассейна Колымы. Все было существенно лучше организовано, и экспедиция продлилась согласно плану — больше года. В начале марта 1929-го путешественники выдвинулись из Якутска зимним путем на санных подводах, дошли до Оймякона; там купили лошадей и к концу июня вышли к верховьям Колымы. Здесь экспедиция разделилась, Обручев с проводником поплыл по Колыме на байдарке, а Салищев с караваном пошел по берегу Аян-Юряха. Затем отряды объединились, построили большую лодку и двинулись вниз по Колыме. Спустившись до низовий, вернулись в Средне-Колымск и остались там на зимовку.

Ночью начинается снег, который продолжается целые сутки; сквозь белесую мглу не видно даже ближайшего леса. Все сидят в своих палатках и мрачно думают о предстоящем пути. Коркодон, несомненно, уходит круто на юг, почти параллельно Омолону, и тем самым очень удлиняет наш путь. Наиболее мрачные предсказания делаются в палатке русских рабочих. Распространитель самых страшных известий — Ваня Березкин. Вообще это очень милый молодой человек, с хорошим характером, прилежный в работе и отличный оленный, а также собачий каюр, но, как и все колымчане, он очень любит передавать слухи и страшные известия. Еще в начале дороги из Верхне-Колымска он писал домой жене, что «Обручев ведет нас в такое место, где мы все пропадем, олени и люди».

— Но никто не пропал, слава богу, — смеется Татьяна Сергеевна. — Весной 1930 года экспедиция прошла зимним путем по реке Коркодон, перевалила на верховья Омолона. Здесь снова построили лодку (там были прекрасные мастера!) и спустились до Нижне-Колымска.

Экспедиция в бассейн Колымы привела к открытию Колымской платформы, ныне называемой Колымско-Оленекским срединным массивом. А изучая строение хребта Черского, Обручев показал, что эта сложная горная сис-тема является с геологической точки зрения единым целым и что рудные жилы с золотом — типичная особенность всего хребта.

…С августа по октябрь члены экспедиции возвращались из Нижне-Колымска во Владивосток на пароходе «Колыма». Корабль раз в год проходил путь между двумя портами туда и обратно, рискуя по пути во Владивосток застрять во льдах, поэтому пассажиров на него брали только с годовым запасом продовольствия. Плавание было очень тяжелым, пароход пробивался через льды до самого Берингова пролива.

— А вот этот снимок мыса Дежнева был напечатан у нас в школьном учебнике по географии! Он снят с парохода, на котором папа возвращался из экспедиции.

Татьяна Обручева показывает на стену. Здесь, в рамке, — залитая солнцем водная гладь, свободная ото льдов, четкий силуэт самой восточной точки материка, с карты которого отец Татьяны Сергеевны стер последние белые пятна. Фотография удалась.

Источник — Nat-Geo

Фотографии Сергея Обручева можно посмотреть здесь.

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>