Профессор Анатолий Обжиров о разрушении фундаментальной науки и образования

img_771553_113629123 Обжиров by .
Сегодня, 8 февраля у нас в стране отмечается День российской науки. Академия наук была учреждена по распоряжению Петра I указом правительствующего Сената от 28 января (8 февраля по новому стилю) 1724 года. После развала Советского Союза на смену Академии наук СССР пришла Российская Академия наук, образованная указом президента страны от 21 ноября 1991 года как высшее научное учреждение России. Позже был учреждён и День российской науки, впервые его отметили 8 февраля 2000 года. В непростые времена 90-х о науке попросту забыли на фоне раздела власти, влияния, имущества. Казалось, положение выправилось в начале нового века, но последние годы РАН подвергли очередной реформе, которая болезненно и не без споров всё продолжается. Что сегодня происходит в отечественной науке и образовании? Свою точку зрения на этот вопрос высказывает главный научный сотрудник лаборатории газогеохимии Тихоокеанского океанологического института им. В.И. Ильичёва ДВО РАН доктор геолого-минералогических наук, профессор Анатолий Иванович Обжиров, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

«В настоящее время происходит разрушение фундаментального принципа понимания образования и науки. Давайте подумаем, что произошло. Почему, где мы живём, считается плохо, а где нас нет – в Европе, США – хорошо. Отсюда «растут ноги». Пора прозреть и работать. Распад СССР – ужасный стресс и беда для России. Беда была не только в экономике, но и в умах. Все иностранные «партнёры», как их называет наш президент В.В.Путин, бросились «помогать», закрывать заводы с обещанием продавать России своё оборудование. Вместо заводов образовались торговые точки «купи-продай». В этот период произошла интервенция за нашими умами и идеями. Сорос создал фонд «помощи» и пошёл поток проектов с идеями из России в США, к Соросу за небольшое финансирование. Многие учёные даже гордились, что они получают грант Сороса. Некоторых, возможно, это как-то поддержало для продолжения возможности исследований, но никто не считал, какой урон был нанесён науке России в связи с утечкой мозгов.
Когда Ельцина сменил Путин, постепенно страна стала становится на ноги. Это озадачило «партнёров». Они решили подорвать наше образование и науку, влияя на молодёжь, создавая всевозможные программы их отупления и (или) отвлечения от глубокого проникновения в знание и науку. Началось с ЕГЭ, далее бакалавры и магистры. Мы учились без ЕГЭ, и школьное обучение в наши годы было одно из лучших в мире. Приведу несколько примеров.
Я шесть лет работал в международных геологических морских экспедициях совместно с учёными из Германии. Я был начальником экспедиций и каждый год приезжал в Киль в институт ГЕОМАР для написания отчётов и, конечно, общался со многими людьми. Довелось побывать в этом институте на защите диссертации на PhD, докторской, как иностранцы её считают. Я был очень удивлён, что это была обычная наша кандидатская, среднего уровня. Причём, вопросы могли задавать 6 профессоров, а другие присутствующие нет. Только эти 6 профессоров дали заключение – принять работу или нет. Кстати, звание профессора в Германии присуждают за написание монографии, которую положительно рекомендовали 2 профессора. Фактически это наша докторская, поэтому иностранные учёные называют часто наших докторов наук профессорами. А получить диплом профессора в России требует много большего – определенного количества печатных работ, учеников, которые защитили кандидатские, других результатов.
Другой пример. В Киле я встретился с хорошей семьей, которая приехала по программе переселения из России этнических немцев. Жена немка, муж русский и трое детей. Мальчик учился в 7 классе, девочка – в 6. Беседуя с ними, узнал, как удивила их немецкая школа – то, что им преподают, они уже учили в 4-5 классе на Алтае. В Германии они учились только на отлично. Это пример хорошего образования в России до ЕГЭ. Вопрос – зачем, почему и кто ввёл ЕГЭ. Одна учительница на вопрос, нравится или нет ЕГЭ, ответила, что теперь не надо учеников спрашивать, что уменьшает время и количество работы. Кроме того, из любого посёлка России ученик с набранным достаточным количеством баллов может поступить в престижный вуз. Оба аргумента неудовлетворительные. С учениками надо работать, развивать в них мышление. Второй вообще не годится, потому что баллы в разных субъектах России имеют разный вес знаний. В СССР без ЕГЭ умные ученики могли поступить в любой вуз. И важно знать, какой чиновник подписал эту антинаучную систему. Мы знаем, кто сделал в науке открытия, и должны знать, кто хочет закрыть в России образование, а значит и науку.
В октябре 2016 года я участвовал в работе VIII Съезда геологов, где выступил с предложением для постановления Съезда. Первое. Отменить болонскую систему, подготовку бакалавров и магистров для институтов и университетов геологического профиля. Надо выпускать горных инженеров, геологов. Второе. Необходимо учить геологов не только теории, но проводить полноценные практики в производственных организациях. Для этого надо выделять соответствующее финансирование. Третье. Выпускников вузов геологического профиля распределять в геологические организации не мене, чем на три года, обязательно, чтобы они овладевали профессией. Эти мысли высказывали многие участники Съезда.
Далее надо понять, кому нужна истерия наукометрии, то есть возведение в абсолют подсчёта количества публикаций, индексы Хирша, WOC, на основании которых делается рейтинг институтов. В чём проблема? Возможности количества публикаций разные по научным направлениям. Так, геологам требуется провести полевые экспедиции, собрать образцы материалов, затем выполнить лабораторные исследования, проанализировать их, написать отчёт по результатам исследований. Для этого требуется не мене полугода или весь год. Только потом появляется возможность написать хорошую статью. Поэтому по количеству статей не стоит сравнивать институты разных профилей. Стремление навязать большое количество публикаций несёт еще одну опасность. Времени на статью уходит много. Это отвлекает от научной работы, сбора материала, его анализа, получения новых данных, прочтения и анализа публикаций других учёных. Гонка за количеством публикаций – не безобидный акт, а задержка научной деятельности. И эта истерия, возможно, тоже работа «иностранных агентов».
Но её поддержало ФАНО, присылающее распоряжения по составлению различных таблиц по формальным признакам – количество статей, сколько статей в иностранных журналах, индексы, гранты и другое… При этом их мало интересуют полученные результаты, и какое они имеют значение для науки и экономики государства. Почему так происходит, понятно: индексы легко посчитать, а понять, что сделано и как это будет служить стране, уже сложнее. Количеством статей мы не повысим эффективность научных исследований и не дадим стране научных рекомендаций для развития экономики. Кроме того, чем больше статей, тем хуже их качество. Количество статей можно и нужно считать, но для статистики и лишь как один из факторов определения рейтинга института. При этом, кто и почему решил, что российские журналы менее достойны, чем иностранные. Это абсурд. Издаваемые в СССР журналы покупали иностранцы и переводили, а сейчас нас заставляют печататься в иностранных журналах, так как их рейтинг выше. А почему их рейтинг выше? Они хорошо разрекламированы. Никакой более высокой науки, чем в российских журналах, в них нет. Я писал и пишу статьи в иностранные журналы и основное замечание от них – правка английского языка. Недостатком российских журналов в настоящее время является большая очередь и, иногда, предвзятые рецензии по ненаучным причинам. Но информация в них по качеству нисколько не уступает иностранным журналам.
Качество наших исследования доказывает пример участия учёных лаборатории газогеохимии Тихоокеанского океанографического института Дальневосточного отделения РАН в марте прошлого года в работе форума по изучению газогидратов в Японском море в университете Тоттори, в Японии. Меня и моего коллегу Рената Шакирова пригласил на форум профессор Рой Матсумото, один из ведущих учёных по исследованию газогидратов. Он оплатил нам дорогу и пребывание в связи с большим желанием узнать наши достижения в области изучения геологических условий формирования потоков метана и газогидратов в Охотском и Японском морях. Совещание было очень важным как в области понимания геологических закономерностей формирования газогидратов и источников углеводородов, так и знакомства с результатами исследований коллег из США, Франции, Тайваня и других стран. К результатам нашей работы был проявлен интерес. Более того, была достигнута договорённость о сотрудничестве Тихоокеанского океанологического института ДВО РАН с университетами Японии и Тайваня на 2018-2020 годы по изучению геологических закономерностей формирования потоков метана и газогидратов в Японском море, сравнительной оценке гидротермальных структур и грязевых вулканов на Тайване, в Приморье и на Сахалине.
Не надо ломать то, что было лучшим в мире. Учиться можно и нужно у всего научного сообщества, но на базе своей истории и науки. Политике не место в науке и образовании, переносить иностранные методы в нашу среду не только вредно, но и опасно. Недостаток наш в том, что мы вырабатываем идеи, но часто не доводим их конечного результата. Как-то в экспедиции с учёными из Германии я спросил, что им нравится нас. Ответ был интересным: «Вы в дискуссии затрагиваете и высказываете столько идей, что мы их записываем и получаем гранты для их осуществления».

Наша справка: Под руководством А.И. Обжирова на Дальнем Востоке России сложилась школа фундаментальных и прикладных исследований газогеохимического режима земной коры как индикатора геодинамических процессов планеты.

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>