155 лет назад, в этот апрельский день 1865 года родился Натан Менделевич Богораз (1865 — 10.5.1936), писатель, поэт, публицист, ученый-культуролог, этнограф, лингвист и фольклорист. Был директором созданного при его участии Музея истории религии, также по его инициативе организован Ленинградский институт народов Севера. Богораз участвовал в создании чукотской письменности, составлении словарей и грамматики чукотского языка, инфоормирует «Тихоокеанская Россия«, ТоРосс.
Он родился в небогатой еврейской семье на Волыни, при рождении ему дали имя Натан, но после крещения он стал Володей (Владимир Германович), а своё имя позже он превратил в литературный псевдоним Н.А. Тан, Тан-Богораз.
Будущий этнограф, этнокультуролог, писатель, поэт учился в Таганрогской гимназии вместе с А.П. Чеховым. Окончив гимназию, поступил в Петербургский университет на физико-математический факультет, позже перевёлся на юридический, увлёкся революционными идеями, участвовал в работе тайных типографий, за что был осуждён и отправлен в ссылку на Колыму.
«По Каме и Оби плыл на арестантских баржах, замурованный в трюме. В Красноярской пересыльной тюрьме оголодавшие клопы чуть не съели нас живьём», вспоминал Богораз.
В ссылке он наблюдал быт и жизненный уклад коренных народностей Северо-Востока России. Серьёзно увлёкся этнографией. Изучал и описывал язык, мифологию и образ жизни чукчей и соседних народов. Открыл много интересных фактов. И настолько преуспел, что Императорская Академия наук в 1894 году включила его в состав специальной экспедиции (Сибиряковская экспедиция). Три года Богораз кочевал среди чукчей, исследуя этот народ.
«Странствовал с чукчами зимою и летом, ездил с ламутами верхом на оленях. Летом питался падалью оленей, издохших от заразы, как полагается по чукотскому укладу – чтоб даром еда не пропадала. Зимой кормился мелкой рыбёшкой из запасных ям», — писал он позже.
По окончании экспедиции Академия наук выхлопотала для него разрешение вернуться в Петербург. О революции Богораз уже не помышлял. Ненадолго задержался в столице и вскоре направился в новую экспедицию, на этот раз на северное побережье Тихого океана.
В.Г. Богораз — автор интереснейших книг и научных трудов, а его двухтомное исследование «Чукчи» до сих пор остаётся самым исчерпывающим трудом по материальной и духовной культуре этого народа.
Антропологи считают, что чукчи очень древний народ. В четвёртом тысячелетии до нашей эры чукчи уже жили на северо-восточном побережье Евразийского континента.
По мнению Богораза, вплоть до XIX века чукчи сохраняли почти коммунистический строй — общество, где все были примерно равными в плане имущества.
Чукчами этот народ прозвали казаки, эвены и якуты. Просто изменили чукотское слово «чаучу», которое означало буквально «богатый оленями» Сами же чукчи называли себя луораветлане (это русское произношение и переводится, как «настоящие люди») Есть предположение, что этот народ является ветвью североамериканских индейцев.
Ясак – дань казакам чукчи платили такую, какую хотели сами. Чаще всего и не платили вовсе. А всё потому, что на деле показали свою великую воинственность и неустрашимость. Даже отчаянные казаки, покорившие до того много народов Сибири, вынуждены были с чукчами считаться. До середины восемнадцатого века Российская Империя пыталась подавить чукчей военной силой. Всё безуспешно. И это несмотря на то, что у чукчей не было огнестрельного оружия! Тогда решено было зайти, с другой стороны. Подарки, спиртное и торговля сделали то, что не смогли сделать ружья.
Чукчи, правда, так и не покорились.
Чукчи – это прежде всего воины, а уж потом оленеводы и рыбаки. Богораз интересно писал о том, как воспитывал своих мальчиков этот народ. Мальчик готовился стать воином с раннего детства. С 5 лет он спал стоя. Дозволялось лишь придерживаться за полотно яранги. Взрослые периодически подкрадываются и тычут в юного воина тлеющей палкой. Так он учится постоянной бдительности. После такого обучения чукотские воины реагировали молниеносно на каждый шорох. Мальчики бегали за оленьими упряжками, прыгали с привязанными к ногам камнями. Не расставались с луком ни днём не ночью.
В конце обучения чукотские юноши сдавали экзамен. Парень бежал вперёд, а его отец следовал за ним, целясь в сына из лука. Увернулся от отцовской стрелы – сдал экзамен! Нет – небольшая, но чувствительная рана и насмешки соплеменников. Для экзамена стрелы не пропитывались ядом. А в другое время пропитывались обязательно. Яд получали из лютика.
Богораз описал и обычаи чукчей. Например, чукчи практиковали так называемую «добровольную смерть». Обессилевшие старики или потерявшие здоровье люди обращались к родственникам с просьбой помочь им расстаться с бренной жизнью. Погибнуть от руки родственника у чукчей считалось благой смертью, равной гибели воина на поле брани. Говорит ли это о жестокости народа? Богораз считает, что это вынужденная мера. Условия жизни у этих людей были действительно очень суровыми и не оставляли ни малейшей возможности для сентиментальности и мягкости. Выжить в условиях холода и постоянной борьбы за существование мог только совершенно здоровый человек.
Не обошёл вниманием Богораз и семейные отношения чукчей. Смешанные браки рассматривались чукчами, как норма.
Этнограф описывает свадьбы чукчей с тунгусками, ламутками и девушками из народности чуванцы. Чуванцев чукчи полностью ассимилировали. Не соглашались на браки с чукчами только якуты, у которых было достаточно скота и они имели возможность не отдавать своих женщин другому народу.
Жена иной национальности приходила в чукотскую ярангу и вскоре начинала говорить по-чукотски, перенимала обычаи. А муж-чукча, между прочим, принимал на себя ответственность не только за свой род, но и за род жены. Иногда из-за этого чукча значительно беднел после женитьбы.
Женились чукчи и на русских девушках. Искали невест среди русских переселенцев. Конечно, чаще всего на такой брак шли бедные девушки. Иногда это вообще был единственный выход, чтобы выжить, но случалась и любовь. Чукотские мужчины были добрыми и открытыми.
Богораз отмечает, что сами чукчи считали русских женщин плохими хозяйками и неумелыми работницами. А всё из-за культурной разницы. Русская девушка, попадая из избы в ярангу, по крайней мере в первое время, терялась и чувствовала себя не в своей тарелке. Меховая одежда была непривычной. Уход за оленями — новое дело. Полог яранги в мороз выбивался плохо – сноровки не было.
Однако, к трудностям привыкали. А однажды Богораз встретил русскую женщину – жену чукчи, которая похвасталась ему тем, что вся Колыма живёт впроголодь, а в чукотской яранге всегда есть еда, да и гостей есть, чем угостить!
Богораз пишет и о том, что русские женщины не возвращались обычно в русские поселения, даже овдовев. Объяснила это одна такая вдова так: «Я не смогла после чума снова жить в душной избе. Да и голодать не хотелось. Поэтому вышла замуж снова за чукчу».
Но бывало и так, что молодая русская жена тосковала, особенно в первое время. Тогда приглашали колдунью. Она читала особенные какие-то заклинания и после этого женщины отмечали, что нервозность и тоска уходили сами собой. «Колдунья забирала русскую душу», — такое объяснение слышал Богораз.