«Под лозунгом «оптимизации» и «эффективности» разгромлена практически вся наука…» – академик Павел Минакир

МинакирПА by .
Своё 300-летие Российская Академия наук должна отметить через семь лет, в 2025 году. Главой государства в мае даже подписан Указ о праздновании этой знаменательной даты, правда, в 2024 году. Однако, у достаточно многих представителей академического сообщества есть сомнения – сохранится ли РАН к этому времени или же её таки превратят в простой клуб интеллектуалов? Ведь ещё пять лет назад правительство внесло в Государственную Думу законопроект, названный учёными скандальным, запустивший процесс реформирования и Академии и всей научной системы. Научный руководитель Института экономических исследований Дальневосточного отделения РАН, академик Павел Минакир ответил на вопросы еженедельной газеты научного сообщества «ПОИСК» о ходе реформы, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

Газет научного сообщества «ПОИСК» попросила представителей научного сообщества поделиться мнениями об итогах уже пройденного этапа реформы и дать прогноз на перспективу: 1. Как вы оцениваете результаты реформы, начавшейся в 2013 году? 2. Каким вам видится дальнейшее развитие РАН, академических институтов, научной сферы в нынешних реалиях?

Реформа РАН: между прошлым и будущим

Академик Павел Александрович Минакир:

DSC_8452 ПавелМинакир by .
1. Никаких иллюзий относительно возможных результатов так называемой реформы РАН в 2013 году не было. Мне приходилось в ходе развернувшхся тогда обсуждений, которые в самой РАН больше походили, впрочем, на стенания, высказываться в том духе, что ни одно из предположений о причинах «реформы» и ни одно из доказательств авторов и апологетов этой «реформы» необходимости её проведения, причём именно в таком темпе и в такой форме, ничего общего с реальностью не имеет.
Прошедшие пять лет только подтвердили, что истинных причин разгрома РАН было целых четыре. И все – архиважные. Как сейчас модно говорить, стратегические.

Первая. РАН осталась к 2013 году фактически единственным реальным относительно самоуправляемым институтом в государстве. Все остальные институты успешно были встроены в «управленческую вертикаль»”. Следовало навести порядок: подчинить Академию наук государственному аппарату.

Вторая причина, связанная с первой. РАН всё ещё оставалась потенциальным центром фронды. Поиски истины, знаний, да ещё и при самостоятельном определении что, где и как искать, – источник вольнодумства, опасных сравнений, неожиданных идей и нежелательного лидерства. Нужно было направить творческую энергию и профессиональное любопытство либо в строго определённую властью сторону, либо (ещё лучше) заменить поиски истины и профессиональное любопытство бумагомаранием всякого рода, превратить институты в конторы по изготовлению отчётов, планов, показателей.

Третья причина. Великая страна должна иметь великую науку, но оная стоит и великих (относительно) денег. А денег не то чтобы нет, но уж очень жалко. Потому что на что-то неведомое, но очень важное меньше останется. А столько, сколько не жалко, на великую науку не потянет. Вот и нужно сделать так, чтобы наука как будто бы была, но фактически, чтобы её и не было вовсе. Чтобы занималась выживанием и трепетала в ожидании судьбоносных решений поставленных над ней бюрократов. Тогда будет рада тому, что с барского стола досталось. Кстати, на этом и сэкономить можно. Конечно, если управленцы не зарвутся. Но, впрочем, на управление экономией никаких денег не жалко. Ведь для пользы дела, народные деньги люди экономят.

Четвёртая причина. Всё когда-нибудь кончается, и упадок РАН тоже вполне мог бы рано или поздно закончиться. Когда? Когда руководство страны и «элиты» осознали бы, что действительно «знание – сила», а величие страны – это величие её интеллекта, высшим проявлением которого является наука. Сохранение РАН, пусть бледной тени, но тени всё ещё могущественной (интеллектуально и организационно), из которой могут вновь выйти великие открытия и массовые прорывы, интеллектуальные и технологические, – угроза восстановлению величия страны. Ну, кому же это нужно? Сказано, что кончилось величие, так и кончилось. И все корешки надобно повыдергивать. А РАН не просто корешок. Очень угрожающая корневая система. А если удобрить её деньгами, статусом, престижем, целью? Ну как попрут опять всходы? Не удержишь. Значит, нужно изо всех сил убедить прежде всего элиты и власть, что РАН – вовсе и не научная организация, а так себе, погрязший в коррупции и маразме клуб старцев. И мировая наука его в упор давно не видит. И ни на что путное он не способен. И вообще весь мир, понимаете, в университетах наукой занимается, а эти придумали какую-то самодеятельность.

Можно сказать, конспирология. Я так не думаю. Всё не так примитивно, конечно. Но система аргументов была доведена верно, хотя и в приличных, завуалированных формах. И желающие тут же нашлись аргументы эти озвучить и донести. Интеллигентно. И патриотично.

Нет, конечно, личные амбиции, расслабленность и нежелание самостоятельно проводить реформы в рамках самой Академии наук, заискивание перед властью, персональные обиды, интриги – всё это имело место, свою роль играло и к разгрому отношение имеет. Но приложилось это всё к стратегии. А стратегию, как водится, никто и не обсуждал. Зачем, если есть высочайшее решение?

Эти четыре причины и определили задачи «реформы». Конечно, к реформе всё проделанное за прошедшее время никакого отношения не имеет. Реформа – это изменение для приведения в соответствие устаревшей формы новому или изменённому содержанию и целям. Прошедшие годы были подчинены подавлению, а не восстановлению потенциала развития.

Что же было проделано? Чем гордится (и по праву) Федеральное агентство научный организаций, ФАНО и его реинкарнация Миннаукообр?

Обюрокрачивание

Порядок — это важно. И цифровизация полезна в ряде случаев. Особенно в учёте и контроле, про это мы ещё хорошо помним. Но количество отчётов, сведений, согласований, планов, «дорожных карт» и прочих документов увеличилось в разы. Объём работы административно-финансовых служб беспрецедентно вырос, увеличились затраты на содержание аппарата и выполнение всей этой бумажной деятельности. Важно стало, не кто и как наукой занимается, а когда и как отчётность исполняется.

Из административных аппаратов это, естественно, поползло дальше и накрыло бумажной волной научных сотрудников. Приоритеты сместились, отчётность стала намного важнее научных результатов. Оборотной стороной внедрения электронного документооборота стало вышедшее за рамки разумного нормирование всего и вся. Стремление оцифровать, выразить показателем все процессы и результаты привело не просто к упрощению – к примитивизации отображения научной жизни. Примитивное отображение порождает примитивную жизнь.

Реструктуризация

Лихорадочное объединение иногда родственных, а чаще вообще никак не связанных (кроме территории нахождения) институтов и создание так называемых федеральных исследовательских центров, ФИЦев. Под лозунгом «оптимизации» и «эффективности» разгромлена практически вся наука в регионах: одних уже «оптимизировали», другие затаились в надежде, что пронесёт, по принципу «не буди лихо, когда оно тихо». Специализация, наличие научных школ, репутация, значение для области знаний, необходимость сохранения уровня разнообразия и здоровой конкуренции, наличие научных результатов, интересы страны и региона – в конце концов ничего из этого не признавалось важным.

Аргументы относительно потери эффективности при превышении пределов масштаба (который неодинаков в разных науках) вообще не принимались во внимание. Важно было отрапортовать, на сколько сократилось количество юридических лиц. Получилось как всегда. В изобилии возникшие в 1990-е и ранние 2000-е годы нежизнеспособные с точки зрения науки организации («безбилетники» по экономической терминологии) благополучно вошли в состав центров. Сильные организации были погружены в «общий котёл» и обречены отстаивать давно уже завоеванные ими в науке позиции и бороться за ресурсы.

Административная цепочка стала запутаннее и длиннее, отчётность – сложнее и противнее, схема управления – громоздка и неэффективна. Да, часто сами председатели региональных центров и директора отдельных институтов выступали инициаторами. Инициаторы проведения «генеральной линии» имеют некоторый бонус. Раз не получается избежать неприятностей, хоть обратить их на пользу себе. Так что причина не в их злой воле, а в этой самой «генеральной линии».

А ведь были и есть и разумные схемы и варианты объединения, укрупнения, преобразования. Но сложные, долгие, неэффектные. Вот тут бы РАН постараться. Если и не реализовать эти схемы, то хотя бы возвести их в принцип и добиваться, аргументировать, предупреждать, грозить, наконец. Но РАН была обречена на унизительные согласования и поиски аргументов в пользу своих робких сомнений. Вернее, обрекла себя, сознательно или по вальяжности, не суть важно.

Омоложение и «разнаучивание» высшего кадрового звена институтов

Благодаря введённому жёсткому возрастному цензу были «зачищены» члены Академии, занимавшие директорские должности.
А ведь члены РАН во главе институтов, как правило, являлись реальными лидерами научных школ и организационных платформ, на которых эти школы существовали и развивались. А без этих школ институты – действительно лишь бесполезная обуза, синекура для любознательных. Статус члена Академии не гарантировал, но значительно способствовал охранению этих школ и платформ от поползновений ретивых топ-менеджеров и любителей принести знание в жертву собственным карьерам и амбициям. В этих школах взращивались новые лидеры, пестовалась наука. Их питомцы обеспечивали ротацию управленцев в науке.

Но бюрократической машине нужны не лидеры, а исполнители. Не охранители науки, а охранники бумаг и собственности, не генераторы идей, а послушные распределители усыхающих бюджетов. Однако самотёком невозможно обеспечить быструю девальвацию кадров. Так что на руководящие должности всё равно прорываются люди способные, содержательные, принципиальные и преданные науке. Вот тут-то наготове административные путы – всевозможные «дорожные карты», контракты, инструкции и санкции. Новым, тем более молодым и неопытным, да ещё и необременённым авторитетом и званиями директорам противостоять этому трудно.

А чтобы уж совсем неповадно было вместо рапортов и исполнения указов в науки всякие играть, мобилизована статистика – директоров, их замов, заведующих лабораториями велено учёными не считать, ну, то есть научными работниками. Чтобы, очевидно, без иллюзий.
А что же с омоложением? Аспирантура в институтах РАН благополучно удушается. От институтов требуют непрерывного роста «душевых показателей». Молодёжи нужно время вырасти, а показатели выдавливаются здесь и сейчас.

Бюджеты «худеют» с каждым годом, всё большая часть их уходит на зарплату, а молодёжи нужны ещё и условия для профессионального роста (приборы, командировки, литература и много чего ещё). Рост зарплаты обеспечивается за счёт скудных бюджетов, добавки передаются в расчёте на имеющийся персонал. Молодёжному буму взяться неоткуда. Институты лихорадит, нестабильность убивает не просто энтузиазм, но даже интерес. Отсутствие или неясность перспектив в Академии, сомнительность репутации – плохие советчики для молодёжи, выбирающей научную карьеру.

Замена научных результатов «публикационной активностью»

Кто-то доходчиво объяснил высшему руководству, что главное – «поднять видимость» российской науки в международных базах цитирования. Правда, начальству не рассказали, что журналы в этих базах в основном иностранные и видеть там российских учёных не спешат. Для публикаций в хороших журналах нужны хорошие результаты, а чтобы их получить нужны деньги, материалы, оборудование, широкая научная кооперация, а для этого – опять деньги. И так по кругу. А ещё есть результаты и целые отрасли знания, которые ориентированы в основном на российскую научную и общественную аудиторию. А ещё нужно время для перестройки стандартов публикаций, овладения языком и так далее.

Но главное-то всё равно – научный результат, новое знание, технология, открытие. Не терпит это суеты. А нужно именно суетиться. Качество публикаций не интересует. Даёшь количество на душу! Конечно, дадут. Где купят, где подхалтурят, где извернутся с множественной аффилиацией – лазеек много. Вот только к науке это имеет отношение очень касательное.

Никто не спорит – мощные публикации, обильное цитирование украшают страну, поднимают авторитет её науки. Только-то и всего, что нужно, – перевернуть показатель: много хороших результатов обеспечат много хороших публикаций и ссылок.

Погоня за валом понижает средний уровень публикаций. «Видимость» повышается с количеством публикаций, а репутация понижается пропорционально падению их уровня. Про это только ленивый не говорит. Но ведь именно на основе этой самой «публикационной активности» провели оценку результативности. Академия наук попыталась вклиниться в процедуру оценки, ей с огромным трудом удалось дополнить публикационные индексы экспертными оценками. Это немного поправило результаты. Но тренд обозначен. При следующей оценке ещё меньше будет энтузиастов экспертиз. Наука подождёт. Только именно наука и не может ждать. Не в России. У нас уже потеряно 30 лет, целая эпоха.

Капитуляция РАН

То, что пограничное сражение (быть или не быть закону о реформе РАН в редакции власти) было проиграно, в общем-то, не удивило. Это был результат длительного заигрывания с властью, показного смирения и даже самоуничижения. К сожалению, Академия наук не смогла использовать этот период для выработки и агрессивного представления власти и обществу собственной конкурентоспособной стратегии развития науки в стране и РАН в частности.

Мне, конечно, возразят: сколько говорили, реформы сами делали, какие-то институты объединяли, программы писали. Мне возразить легко. Возразить фактам невозможно. А факт – один: нечего оказалось противопоставить.

Но и в последующие 5 лет арьергардные сражения тоже были проиграны. Опять оказалось нечего противопоставить. У РАН осталась только одна функция – защитить науку, используя все возможности, противостоять катку, который катился по ней. И такие зацепки закон предоставил. Но президиум предпочёл устраниться от схватки, имитировать стычки. Вместо контратак – изматывание «противника» непрерывными и вполне законными инициативами и требованиями. Вместо выковывания своего «ключа» – выпрашивание его у власти.
Оценка результативности, реструктуризация организаций, кадровая политика, научная экспертиза – красные линии, на которых должно было быть развёрнуто генеральное сражение. Результат не был предопределён. Но позиции были сданы безвольно и, полагаю, бессознательно. Академия не смогла и не может до сих пор выдвинуть бесспорных лидеров, непререкаемые научные и общественные авторитеты, мудрость и репутация которых перевешивали бы любые суетливые происки бюрократов и псевдолиберальных грантоедов. Не смогла и не может сформулировать собственную версию стратегии развития науки в России. Предпочитала и предпочитает не играть, а подыгрывать.

2. Исключительно тезисно, никаких готовых рецептов.
Нужна ясная и убедительная стратегия развития науки и роли в этом процессе РАН. Нужна толковая группа стратегов. Не погон, не амбиций, не хороших людей, а авторитетных, активных и преданных науке стратегов.

Часть институтов нужно вернуть под прямое управление РАН. Точнее, создать на основе существующих перспективных школ, лабораторий, а иногда и целых институтов новую организационную платформу, способную реализовать прорывные исследовательские стратегии в ключевых областях точных, естественных, технических и общественно-гуманитарных наук.

Провести реформирование оставшейся части институтов.

Программное планирование всей фундаментальной науки в стране должна осуществлять РАН независимо от ведомственной подчинённости отдельных лабораторий, кафедр, институтов. Открытие финансирования для фундаментальных исследований – только по решению Академии.
Упразднить представительский принцип формирования Президиума РАН. Превратить его в дееспособный орган, способный проводить экспертизу и принимать решения стратегического характера.

Восстановить принципы самоуправления и демократии в институтах (учёные советы, выборы, планирование).

Всё это (и иное, мне не видимое) «в нынешних реалиях», скорее всего, неосуществимо. Реалии эти по отношению к РАН предельно агрессивны и недружественны. Но они меняются. Главное сейчас – активная оборона. Одни институты в этой обороне не выстоят. Это возможно только при поддержке РАН и кооперации философий и усилий. Модератором такого рода кооперации, кроме РАН, выступить некому. Значит, будущее начинается с реформирования Академии наук.

Впрочем, не всё так плохо. Есть как минимум один положительный результат – полная потеря иллюзий относительно возможности «конструктивных диалогов с властью», полезности тактики «не раздражать власть». Появилась полная ясность, по крайней мере, по одному пункту: уважают только силу. Поэтому нужно стать сильными и незаменимыми.

Любить не станут. И не надо. Власть сама создаёт возможности для проявления не мягкой, но жёсткой силы знания и интеллекта, изолируя себя от внешнего мира и вынуждая искать союзников внутри страны. Академия не должна быть «союзником власти», она должна себя позиционировать исключительно как «спаситель нации». Знания, интеллект, честь и достоинство должны вернуться в общество и стать главным ресурсом возрождения и будущего величия. Академия должна быть носителем и гарантом этого ресурса, вовлекая в свою орбиту наиболее творческие и достойные коллективы и школы.

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>