Россия заметно отстаёт от других морских держав, которые стремительно наращивают своё научное присутствие в Мировом океане – академик Андрей Адрианов

20170516-IMG_0940 by .

вице-президент РАН академик Андрей Адрианов. фото Научно-образовательный комплекс «Приморский океанариум» ДВО РАН


Вице-президент Российской Академии наук и научный руководитель Национального научного центра морской биологии имени А. В. Жирмунского Дальневосточного отделения РАН академик А.В. Адрианов в своём интервью порталу KORABEL.RU рассказал о проблемах отечественного научного флота, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс

- Россия наконец-то вернулась с научными исследованиями в Антарктику. Для оценки биопродуктивности антарктических экосистем и определения запасов криля в 2019 году отправилась первая совместная экспедиция на двух научных судах. Одно судно Росрыболовства, второе – флагман нашего отечественного научного флота корабль науки «Академик Мстислав Келдыш». В начале апреля из Антарктики вернулась вторая экспедиция по изучению запасов криля. Результаты очень интересные и важные не только для планирования добычи этого ценнейшего ресурса, но и в части изучения других, в том числе глубоководных ресурсов этого района Мирового океана. Со стороны академической науки в этих исследованиях выступает консорциум научно-исследовательских институтов во главе с Институтом океанологии имени Петра Петровича Ширшова РАН. Национальный научный центр морской биологии имени Алексея Викторовича Жирмунского Дальневосточного отделения РАН также принимает участие в этом консорциуме.

Андрей Владимирович, эти экспедиции уже позволили увеличить российскую квоту на антарктический криль?

– Речь не столько о конкретных квотах, сколько о том, что Россия подтвердила обоснованность своего права вылова необходимого ей ресурса. Доступ к районам лова и квотам регулируется международной Комиссией по сохранению морских живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ). Страна, претендующая на какой-то ресурс, должна показать, что именно она вкладывает в изучение этого ресурса, в определение его запасов; показать свои возможности для безопасного для антарктических экосистем природопользования. Долгое отсутствие России на площадке научных исследований морских биоресурсов Антарктики дало возможность нашим коллегам в АНТКОМ предпринимать попытки отодвинуть нашу страну от огромных антарктических ресурсов.

А до этого российские исследования были заморожены?

– Добывающий флот и суда, обеспечивающие наши станции в Антарктиде, там работали и работают, а вот научных экспедиций по исследованию морских биоресурсов не было лет двадцать. Естественно, не из-за ненадобности, а по экономическим причинам. Не было средств, пока, наконец, не встал вопрос о праве доступа России к этим ресурсам. А возможности ограничить его у АНТКОМ есть.
Как ограничить наши возможности по добыче ресурсов? Вопрос ставится так. Антарктические воды и ресурсы – достояние всего человечества. Это факт. Ресурсы надо сохранять для последующих поколений? Надо. С такими лозунгами никто не спорит. Предлагается организация в антарктических водах особо охраняемых акваторий, на которых запрещена или ограничена добыча ресурсов. Но почему-то нарезка этих особо охраняемых акваторий предлагается и уже осуществляется АНТКОМ в районах экономических интересов России. Другая аргументация: Россия и Китай вылавливают слишком много криля, обрекая на голод китов и пингвинов. Мы можем возразить лишь с помощью научных данных о реальном состоянии добываемых ресурсов, а для этого нужны научные экспедиции. Помимо криля это касается и запасов добываемых в Антарктике ценнейших нототениевых рыб.

А когда-то Советский Союз был мировым лидером по исследованиям и добыче антарктического криля…

– Советский Союз много в чём был лидером, в том числе и в глубоководных исследованиях Мирового океана. СССР добывал более одиннадцати миллионов тонн рыбных ресурсов, Россия сейчас вышла на пять миллионов тонн. Китай, например, ловит в океане около пятнадцати миллионов тонн, а выращивает в морской и пресноводной аквакультуре ещё более пятидесяти миллионов тонн. Норвегия только на морских фермах выращивает до полутора миллионов тонн лососей.

Что касается криля, его ресурсы в Антарктике огромны. По разным оценкам они достигают трёхсот-пятисот миллионов тонн, а общий вылов составляет лишь девять миллионов тонн. Существует большой потенциал для увеличения добычи этого ценнейшего ресурса. Голод китам и пингвинам, к счастью, не грозит. Больше всех криля сейчас ловят Китай и Норвегия, в том числе, чтобы обеспечить высококачественным кормом свою особо ценную аквакультуру.

К сожалению, и добывающий, и исследовательский флот России сильно устарел. Изношенность научных судов превышает восемьдесят процентов. Самое «молодое» наше исследовательское судно, на котором мы проводим научные экспедиции, построено в 1989 году, а большинство гораздо старше. Суда устарели и морально, и технически. Это не позволяет на многих из них использовать современные робототехнические средства, без которых невозможно вести глубоководные исследования. А там самые перспективные ресурсы, способные обеспечить будущие поколения уникальным биологическим материалом.

К середине столетия население Земли достигнет девяти и одной десятой миллиарда человек, и задача накормить человечество становится всё более актуальной. При ограниченности ресурсов суши, будущее за океаном. Пока мы освоили только самый верхний, так называемый фотический слой и его ресурсы. Но ведущие морские державы уже приступили к дележу глубоководных океанских ресурсов. России надо возвращаться в Мировой океан, идти в его глубины, чтобы не проспать будущее.

Исследования показывают, что на дне океана сосредоточены не только огромные биологические, но и колоссальные минеральные ресурсы: железо-марганцевые конкреции на бескрайних абиссальных равнинах, кобальтоносные марганцевые корки на поверхности подводных возвышенностей, глубоководные полиметаллические сульфиды в местах гидротермальной активности… Конечно, необходимы технологии, чтобы эти ресурсы взять. Но необходимо и понимание влияния нашей деятельности на глубоководные экосистемы.

Приведу один пример. Национальный научный центр морской биологии имени академика Жирмунского Дальневосточного отделения РАН во Владивостоке ведёт глубоководные исследования на подводных горах и гайотах Императорского хребта в Тихом океане. На склонах гайотов сформировались кобальтоносные марганцевые корки, мощность которых может обеспечить рентабельную добычу ценнейших химических элементов. Но на застывших потоках лавы и этих корках растут фантастические по красоте «сады» глубоководных восьмилучевых кораллов. И растут эти кораллы очень медленно. Такие глубоководные сообщества привлекают большие скопления придонных рыб, и в районе Императорского хребта несколько стран, в том числе и Россия, ведут ярусный лов глубоководных рыб. Вот вам вопрос – что делать? Добывать в будущем минеральные ресурсы или сохранять эти «сады» для последующих поколений. Технические возможности для такой добычи уже есть. Для принятия таких ответственных и обоснованных решений нужны научные исследования, а для этого нужны научные суда и современные робототехнические средств

Какими судами располагает сегодня отечественная наука?

– Научный флот распределён между различными ведомствами. Есть свой флот у Росгидромета, есть научно-исследовательские суда у Росрыболовства. Был научный флот и у Российской Академии наук, но в 2014 году после реформы РАН его передали в ведение Министерства науки и высшего образования. Наши институты, расположенные на Дальнем Востоке, используют научные суда, сконцентрированные в отдельной специализированной организации – Управлении научно-исследовательского флота ДВО РАН во Владивостоке, подведомственном Минобрнауки. Если какой-то институт хочет провести экспедицию, он отправляет заявку в министерство и, в случае её одобрения, на определенный период времени получает готовое к экспедиции судно.

Одновременно существует и другая система обеспечения научной экспедиционной деятельности. В европейской части России наш крупнейший морской НИИ – Институт океанологии имени академика Шишова РАН имеет на балансе свой флот из нескольких судов неограниченного района плавания. По одному такому судну есть на балансе двух других морских НИИ – Мурманского морского биологического института РАН и Института биологии южных морей имени А.О. Ковалевского РАН. Они тоже участвуют в конкурсе Минобрнауки России, но в случае одобрения их заявок, они получают деньги для подготовки к экспедициям своих научных судов.
Системы разные, но проблемы одинаковые: весь действующий флот крайне устарел, не хватает средств на ремонт, очень ограничены ресурсы на проведение морских экспедиций. Россия заметно отстаёт от других морских держав, которые стремительно наращивают своё научное присутствие в Мировом океане, обеспечивающее им преимущественный доступ к его огромным биологическим и минеральным ресурсам. С опозданием, но всё-таки начали программу модернизации пяти действующих судов и строительство двух новых современных научных судов, которые будут подведомственны Министерству науки и высшего образования.

В сентябре прошлого года в Приморье на верфи «Звезда» в Большом Камне под Владивостоком произошла закладка килей этих двух крупнотоннажных исследовательских судов. Их планировалось построить к 2024 году, но по объективным причинам, скорее всего, будет задержка, связанная с комплектацией необходимым научным оборудованием

Обновляют свой научно-исследовательский флот и наши партнёры из Росрыболовства. В ноябре прошлого года в Санкт-Петербурге заложены два новых среднетоннажных научно-исследовательских судна для Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии, ВНИРО. Принято правительственное решение и о строительстве крупнотоннажных исследовательских судов для Росрыболовства.
Пока строится новый флот, старые научные суда постепенно выводятся на модернизацию или вынужденные ремонты и выпадают из нашего экспедиционного плана. У нас становится всё меньше судов, способных выйти в море. Ситуация очень серьёзная. Другие морские державы, уже нарастившие эскадры современных исследовательских судов, уходят далеко вперёд в исследовании глубин Мирового океана.

Кто наиболее активен?

– В последнее время новые суперсовременные научные суда появились у Китая, Южной Кореи, Японии, Германии. Но лидер по темпам наращивания океанских исследований, безусловно, Китай. Там построены несколько крупных современных научных судов, оснащённых глубоководными подводными аппаратами, способными работать на предельных глубинах. Причём, это не только роботизированные телеуправляемые и автономные аппараты (такие есть сейчас и у нас), но и пилотируемые глубоководные машины. В ноябре 2020 года китайский аппарат «Борец» с тремя пилотами на борту достиг отметки десять тысяч девятьсот метров в Марианской впадине.
Сейчас у Китая есть ещё два других пилотируемых глубоководных аппарата гражданского назначения – «Морской дракон» и «Глубоководный воин», построенных в последние годы для разведки глубоководных биологических и минеральных ресурсов на акваториях Тихого и Индийского океанов. Особенно наших коллег интересуют залежи глубоководных полиметаллических сульфидов, где содержатся и благородные металлы, и почти все редкоземельные элементы, причём в концентрациях, превышающих таковые в наземных рудах.
А мы и здесь когда-то были одними из лидеров. Наши знаменитые пилотируемые аппараты «Мир-1» и «Мир-2» в недавнем прошлом снискали России славу глубоководной державы, обеспечивая передовые научные исследования. Но «Миры» уже выведены из эксплуатации. В своё время наш экономический блок не нашёл нескольких миллионов долларов для их ремонта, и уникальные машины встали на вечный прикол. И сейчас у нас нет пилотируемых глубоководных аппаратов гражданского назначения.

Сейчас идёт активный раздел Мирового океана. Страны выходят за акватории своих национальных юрисдикций и идут в открытую часть океана, или так называемый Международный район Мирового океана, которая объявлена «ресурсом всего человечества». Если государство обладает необходимыми техническими компетенциями, выполняет на хорошем уровне ресурсные исследования участков морского дна вне зон национальных юрисдикций и показывает, что у него есть технические возможности для добычи ресурсов с наименьшим негативным влиянием на морское дно, то такое государство имеет преимущество в получении от международной регулирующей организации – Международного органа по морскому дну, МОМД лицензии на разработку этих глубоководных запасов.

Речь о минеральных ресурсах?

– В данном случае, да. Но и в части биоресурсов их добыча вне зон национальных юрисдикций регулируется многочисленными межправсоглашениями, которыми покрыта уже большая часть Мирового океана. Мы об этом говорили применительно к Антарктике.

По международным требованиям перед тем как переходить к активной разведке минеральных ресурсов, а тем более их разработке, требуется провести подробные экологические исследования: оценить биоразнообразие, оценить возможную нагрузку на экосистему и её способность к восстановлению в случае предполагаемого антропогенного воздействия. И здесь нужны не только специализированные суда с буровыми установками и подводные «комбайны» для сбора конкреций, но и технические средства для глубоководных биологических исследований.

А как же беспилотник «Витязь», который опустился на дно Марианской впадины?

– Да, это комплекс, включающий автономный необитаемый подводный аппарат (АНПА) и глубоководную донную станцию. Возможная глубина погружения свыше одиннадцати тысяч метров, таких и глубин нет. Россия продемонстрировала свои технические возможности, но эта машина для других задач. А нужны «рабочие лошадки» для гражданских исследований: с манипуляторами, пробоотборниками, контейнерами для живности и образцов руды.

Хочу сказать, что технологический задел для комплекса «Витязь-Д» был создан у нас на Дальнем Востоке – в Институте проблем морских технологий Дальневосточного отделения РАН.

Некоторые страны, кстати, целенаправленно отходят от разработок пилотируемых аппаратов в сторону необитаемых роботов, способных выполнять самый широкий круг задач без ограничений, которые накладываются присутствием человека на таких глубинах.
И у Национального научного центра морской биологии ДВО РАН есть робототехнические средства, позволяющие нам и коллегам из других морских институтов России работать в северной части Тихого океана на глубинах до шести километров. Но эти ресурсы всё равно ограничены. Техника, работающая в таких условиях, быстро изнашивается, требует модернизации, замены. Это, пожалуй, самая острая проблема для отечественных морских институтов.

Олег Гненной

Источник: https://www.korabel.ru/news/comments/akademik_adrianov_rossiya_dolzhna_vernutsya_v_mirovoy_okean_chtoby_ne_prospat_buduschee.html

Подписывайтесь на «Тихоокеанскую Россию» во «ВКонтакте» и Telegram

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>