Член-корреспондент РАН Павел Крестов: Владивостоку нужен Национальный парк

Так мог бы выглядеть национальный парк by .
Зелёному наряду Владивостока прошлогодний ледяной шторм нанёс жуткий урон: редкое дерево в городе и лесах вокруг краевого центра Приморья не пострадало от удара стихии. Но природный катаклизм лишь оттенил просто какое-то дикарское, пещерное отношение отдельных горожан, в том числе облечённых властью, а также совращённых капиталом, к окружающей среде в целом и миру растений в частности. На фотографиях и открытках совсем ещё недавнего прошлого Владивосток представлен как очень зелёный город, деревья украшали его даже самый-самый административный центр. Сегодня же здесь всё в бетоне, асфальте или пластике. И эта цивилизация активно наступает на районы, и даже на окраины, пригород, прежде радовавшие людей чистым воздухом, свежей зеленью листвы. Не допустить уничтожения зелёного щита Владивостока призывает директор Ботанического сада-института Дальневосточного отделения Российской Академии наук член-корреспондент РАН Павел Витальевич Крестов. На своей странице в соцсетях он выступил с предложением реанимировать идею создания в осевой части полуострова Муравьёва-Амурского Национального парка, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.

DSC_8313 KpecToB by .

член-корреспондент РАН Павел Крестов. фото «Тихоокеанская Россия»


Вот что пишет учёный, специалист в области геоботаники, ботанической географии, биоклиматологии, биоразнообразия, лесной экологии:

«День 10 апреля отдан лучшему городу Земли, который местными чиновниками с усердием бактерий превращается в микробную колонию. Новостройки наползают на уникальнейшие экосистемы, оставляя в тылу тлен брошенного, некогда величественного Города, который в былые времена блеском бронзы рынд торжественно возвещал о вечном суверенитете России на Тихом океане. Бактерии-чиновники это называют «развитием», но разрушение святого: теплоты бетона батарей Владивостокской крепости, шелеста листвы древнейших лесов, журчания чистейших рек, жадно впитываемого поколениями горожан в течение полутора столетий, не оставляют чиновникам шанса быть прощенными в веках.

Первые русские пришли на полуостров в конце 1850-х и начали отвоевывать у дикой природы пространство для жизни, очень быстро, однако, смекнув, что имеют они дело не просто с лесом, которого полно в России, а с особенным лесом. Уже в 1890-х одно за другим выходят распоряжения властей о суровых рестрикциях заготовок древесины и о закреплении городской черты, которая более не должна была расширятся во внутренние районы полуострова Муравьева-Амурского.

В 1902 году Владимир Клавдиевич Арсеньев внедряет в кровь живущих здесь людей один из главных элементов складывающегося культурного кода – кода дальневосточника. Его Уссурийская тайга теперь – это часть наших тел, наших мыслей, наряду с мачтами над Золотым Рогом, холодным разумом под белыми фуражками, огненным солнечным диском, падающим в метёлки мискантуса (род многолетних травянистых растений семейства Злаки – прим. ред.), синдромом правого руля.

На полуострове Муравьева-Амурского, где расположен Владивосток, сохранилась одна из особо значимых в плане генетической стабильности вида популяций калопанакса семилопастного. Этот вид – величественное и красивейшее дерево – представляет огромную природоохранную ценность не только сам по себе, он индицирует уникальные экологические условия, в которых формируются столь же уникальные экосистемы хвойно-широколиственных лесов. Которые, в свою очередь, являются местообитаниями других редчайших видов растений и животных, включённых в Красные книги федерального и регионального уровней. Калопанакс НЕ растёт вне этих экосистем. Его пересадка в неподходящие условия не будет иметь успеха. В его ксилеме, как и у нас, – субстанция, наполненная дальневосточной сущностью. Он – наш Человек.

Чиновники-бактерии без устали выполняют свою функцию: нарезают наш лес под «так-необходимое-народу-жилищное-строительство!» – переваривают бабло – оставляют после себя тлен. Что делать?

Срочно останавливать воспалительный процесс, избавляться от поражённых бактериями участков мозга и реанимировать идею создания в осевой части полуострова Муравьёва-Амурского Национального парка.

Идея о природоохранной территории здесь начала витать в воздухе в конце 1930-х. Борис Павлович Колесников и Николай Евгеньевич Кабанов, которым мы обязаны сохранению до нашего поколения биома Уссурийской тайги, были её родителями и сразу по окончании войны приступили к её реализации. Первым шагом в этом направлении стал выбор места под Ботанический сад, где он и был создан в 1949 году. Идея особо охраняемой природной территории реализована тогда не была, но Лес был под защитой советского лесного законодательства и военных, благодаря которым выстоял.
С 1990-ми Лесу вновь стала угрожать опасность. Группа исследователей лесов под руководством Всеволода Александровича Розенберга разработала обоснование создания национального парка, имевшего тогда название «Богатая грива». Планам не суждено было сбыться, и очень существенная часть нашего уникального леса оказалась погребена под домиками для бедных поросят с разноцветными крышами.

Сейчас мы как никогда близки к точке невозврата: из Владивостока уезжают, Владивосток утратил статус студенческого города, производства нет, ресурсы изымаются по колониальному сценарию. Микробная колония разрастается, а грустные репортажи Александра Хитрова и Павла Ванифатова о её внутренней части возбуждают злость по отношению к бактериям-чиновникам и побуждают к действиям. Время сдавать богу кровь на наличие в ней дальневосточного фактора: существует ли ещё эта так и не признанная официально социальная группа людей, вот уже столетие называющая себя дальневосточниками?

10 апреля 2021 года погода во Владивостоке была замечательно хороша. Лес просыпается от зимней спячки, а древние калопанаксы, пробудившись, вдруг нашли себя у стен безобразных бетонных свечек, на размеченных под снос участках. Более 150 штук гигантских калопанаксов мы со всей тщательностью отметили, во избежание появления искр радости в лживых глазах бактерий-чиновников. Столетние, двухметровые в обхвате гиганты. Ответственные за экосистему, когда-то названную Арсеньевым Уссурийской тайгой. С собратьями по нашим волнениям прошлись по участкам, отписанным бактериями-чиновниками в «развитие». Государство защищает калопанаксы, но бактерии-чиновники плевать хотели на государство. Вложенная в них программа исправно работает: «развитие» – бабло – тлен, «развитие» – бабло – тлен.

Додумал инициативы по организации форпоста нашего Леса на пути микробной колонии. На гугловском космоснимке зелёным выделен пояс, частично включающий небольшие жилые районы, перемежающиеся лесными массивами. С калопанаксами. Этот пояс мог бы развиваться исключительно в интересах Владивостока, Людей и Леса. Сеть дорожек, кофейни, ресторанчики, мамы с колясками. Под сенью вековых деревьев, под звуки журчащих ручьёв и пение птиц. Прикосновение к тайнам Уссурийской тайги и истории наших предков на этой благословенной земле. Перешагнув красную линию, попадаем в насыщенную запахами и звуками Уссурийскую тайгу национального парка, который мог бы носить имя её хранителя в нашей крови – АРСЕНЬЕВ.

Постараемся начать обсуждение развития Владивостока без кавычек и бактерий чиновников в ближайшее время».

Похожие записи


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>