Юридическая помощь

Заведующий кафедрой права МФТИ Борис Надеждин — о том, что общего у науки с искусством

Музыка

И в науке, и в искусстве прогресс идет не только вглубь, к усложнению и специализации, но и вширь — к доступности и массовому пониманию.

Впервые я задумался об этом лет пятьдесят назад, прочитав детскую книжку Глеба Анфилова «Физика и музыка». В ней доходчиво объяснялось, как колеблется струна скрипки и воздух внутри флейты, и еще описывался загадочный терменвокс — изобретение советского радиотехника Термена, из которого якобы извлекал музыку сам Ленин.

Мама моя закончила Московскую консерваторию, папа — Физтех, так что с раннего детства физика и музыка окружали меня со всех сторон: мама постоянно играла на пианино, а папа занимался радиолюбительством — этими социальными сетями прошлого века. С отцом мы собирали радиостанцию, монтировали длиннющую антенну на крыше хрущевки, а с мамой ходили на концерты классической музыки. Самое сильное музыкальное впечатление того времени — «Хорошо темперированный клавир» и «Страсти по Иоанну» Баха. В безупречно просчитанных многоголосных фугах было что-то от теории чисел, а в хоралах — что-то от Большого взрыва и расширения Вселенной…

Первые лет пятнадцать жизни я так и метался между физикой-математикой и музыкой. В конце концов пошел по стопам отца, поступил на Физтех. В понимании музыки продвинулся не сильно дальше Баха: Вивальди, Моцарта и Бетховена удалось понять и многое у них полюбить; романтики оставили равнодушным, а Шостаковича так и не понял, хотя честно, пытался. Про Шенберга с додекафонией и говорить нечего…

Занялся я квантовой механикой применительно к атомам в сильных электромагнитных полях (практическое применение — диагностика высокотемпературной плазмы, необходимая для управляемого термоядерного синтеза). Защитил кандидатскую и дослужился до научного сотрудника. И если бы СССР не приказал долго жить, так бы скорее всего и остался советским ученым.

За много лет, прошедших с тех пор, я постепенно пришел к мысли, что развитие науки и музыки, как ни удивительно, идет похожим образом.

На переднем крае — что науки, что музыки — совершаются открытия, понять и оценить которые полностью могут только те, кто их совершил или хотя бы долго работал в этом направлении. Более-менее разобраться там могут только очень немногие профессионалы. Остальным остается верить на слово Хокингу или Перельману.

К счастью, в мире есть десятки миллионов людей вроде меня, достаточно долго занимавшихся физикой-математикой, чтобы если и не разобраться во всех деталях теории квантовой гравитации или решения гипотезы Пуанкаре, то хотя бы понять, как примерно это устроено, и что это содержательные тексты, а не бессмысленный набор слов и символов.

Точно так же, полагаю, в мире есть десятки миллионов людей (увы, я к ним не принадлежу), которые понимают и любят музыку Шостаковича. Наверное, найдутся миллионы (хотя не уверен) по-настоящему продвинутых, которые у Шенберга слышат музыкальное содержание, а не бессмысленный набор звуков.

А что же остальные миллиарды? Что для подавляющего большинства обычных обитателей нашей планеты означают сегодня физика и музыка?

К счастью, наука и музыка развиваются не только внутри своих сфер. То, что вчера считалось самым-самым передовым и доступно было немногим, становится понятным всё большему числу людей и приводит к появлению достижений, которыми легко пользуются практически все. Еще каких-нибудь двести лет назад исследования электричества были самым передним краем физики, а сейчас выпускник средней школы понимает закон Ома, знает о существовании электронов и пользуется всевозможными электрическими приборами. Кстати, электричество сделало возможным не только терменвокс, но и музыку «Битлз».

Математические задачи с простыми числами, которые тысячи лет не приносили никакой практической пользы, удивительным образом привели к развитию шифрования данных. И теперь миллиарды людей легко общаются друг с другом по всему миру, быстро находят любую нужную им информацию, безопасно оплачивают покупки.

Компьютеры и интернет фантастически упростили доступ в том числе и к музыке. Еще 150 лет назад был только один способ послушать фугу Баха — сходить на концерт живого исполнителя. Почти никто не мог себе позволить слушать музыку по своему сиюминутному желанию и выбору.

50 лет назад с этим делом стало попроще, но всё равно: надо было иметь дорогие и занимающие много места устройства и носители — грампластинки или катушки с магнитной лентой. Выбор, что послушать, стал на порядок шире, но всё равно для большинства был сильно ограничен. Сейчас же достаточно иметь любой гаджет и доступ в Сеть — и вы можете слушать всё, что было когда-либо записано, и даже выбрать конкретного исполнителя.

Правда, большинство людей ищут и слушают совсем не Баха, не Шостаковича и тем более не Шенберга. Максимальные количества просмотров на YouTube роликов с музыкой Баха и Шостаковича порядка десятков миллионов, Шенберга — сотни тысяч, в то время как у топовых поп-исполнителей счет уже идет на миллиарды.

Впрочем, если и дальше развитие науки и музыки вглубь и вширь пойдет такими же темпами, какими шло последние столетия, может оказаться, что скоро виртуальный композитор мощностью в «мегабах» будет создавать персонально для каждого идеальную для него музыку и закачивать ее непосредственно в душу.

Вот даже и не знаю — хорошо это будет или плохо.

Автор — заведующий кафедрой права Московского физико-технического института, член Федерального политсовета партии «Правое дело», председатель Подмосковного отделения партии

Источник — «Известия»

Похожие записи


Деревянный небоскрёб намерены построить вТокио через 23 года: Один комментарий

  1. Уведомление: Деревянный небоскрёб намерены построить вТокио через 23 года — PodrobnoNews.Ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>