Сегодня, 24 апреля исполняется 235 лет со дня рождения Николая Бестужева – писателя, художника, военного моряка, декабриста. В краевом центре Приморья одна из улиц города носит имя Бестужева, и как оказывается, вполне оправданно, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.
Он родился весной 1791 года в Санкт-Петербурге. Его отец, Александр Федосеевич, участник русско-шведской войны 1788–1790 годов, в то время ещё служил на флоте, но затем вышел в отставку, занялся статскими делами, в том числе литературной деятельностью, просветительством, выступал за развитие отечественной промышленности, собрал обширную библиотеку, превратил свой дом в один из культурных центров Санкт-Петербурга и оказал большое влияние на формирование литературных, художественных вкусов и гражданской позиции своих сыновей — Николая и его братьев Александра, Михаила, Петра, Павла, которые своей активностью и талантливостью мало чем отличались и уступали друг другу.
Старший из братьев Бестужевых, Николай был человеком редкой для своего времени широты интересов. Получив блестящее домашнее образование, продолжив его в Морском кадетском корпусе, где серьёзно освоил математику и иностранные языки. Параллельно брал уроки живописи в Академии художеств. Уже тогда проявился его главный талант – способность успешно заниматься самыми разными делами.
Во время Отечественной войны 1812 года Николай Бестужев вместе с Морским корпусом находился в эвакуации в Свеаборге. Позже служил в Кронштадте. В 1815 и 1817 годах на корабле «Не тронь меня» участвовал в экспедициях во Францию, Испанию и Голландию.
После возвращения в Кронштадт получил должность помощника директора балтийских маяков и начальника Морского музея. В 1822 году Н.А. Бестужев организовал литографию при Адмиралтейском департаменте и приступил к написанию «Истории российского флота». За эту работу в 1823 году его наградили орденом Святого Владимира IV степени.
В 1824 году Бестужева произвели в капитан-лейтенанты и, в звании историографа флота, он совершил плавание от Кронштадта во Францию и Гибралтар на фрегате «Проворный».
Казалось, впереди его ждала успешная карьера. Но случилось иначе.
Заграничные впечатления привили Бестужеву радикальные взгляды, он примкнул к Северному тайному обществу, а энергичный и прямолинейный характер сделал его одним из деятельных заговорщиков. 14 декабря 1825 года Николай Бестужев вывел на Сенатскую площадь гвардейский экипаж.
По суровому приговору суда его ждала казнь, но был помилован. Казнь всё же совершилась – гражданская. Лишённого чинов и дворянского звания Бестужева отправили в Сибирь на вечную каторгу.
На допросах во время следствия по делу декабристов Николай Бестужев вёл себя мужественно, на вопросы отвечал сдержанно, имён не называл. Лишь обращал внимание на тяжёлое положение, сложившееся в стране: упадок торговли, скудность в земледелии, растрата финансов и беззаконность в судах… Николай I после первого допроса назвал его «умнейшим человеком среди заговорщиков» (кстати, позже такую же характеристику от императора получит и Пушкин). Что, впрочем, никак не сказалось на особой строгости наказания. Даже позже, когда по царской милости несколько раз смягчали приговоры декабристам, Николая Бестужева и его младшего брата Михаила это почти не коснулось. С каторги на поселение они вышли только в 1839 году — на пять лет позже остальных.
На каторге, в Петровском Заводе (современный Петровск-Забайкальский) Бестужев продолжил заниматься литературой, его переводы зарубежных учёных публиковали в журналах. Вместе с братом Михаилом он создал двухколёсную конную повозку, которую назвали «бестужевкой». Во время Крымской войны работал над конструкцией ружейного замка. Как художник Бестужев известен прежде всего портретной галереей декабристов, выполненной в акварели.
Но, пожалуй, самые интересные его изобретения относятся к точным наукам. Ещё находясь в тюрьме, он создал хронометр оригинальной системы и удивительной точности. Секрет его устройства Бестужев так и не раскрыл. Также он изобрёл прибор для записи землетрясений, проводил метеорологические и астрономические наблюдения. Выращивал в Сибири арбузы (!) и табак, пробовал организовать тонкорунное овцеводство. Описал Гусиноозёрское месторождение угля. Занимался археологией и этнографией: собирал бурятские песни и сказки, находил петроглифы на берегах Селенги и следы древних оросительных систем.
Занимала его и литература, Бестужев переводил Байрона, Вальтера Скотта, Томаса Мура. Писал собственные книги: «Плавание фрегата «Проворный», «Опыт истории российского флота», «Рассказы и повести старого моряка», «Записки о Голландии». Публиковался в журналах «Сын Отечества», «Соревнователь», «Новости литературы». В 1862 году в лондонской «Полярной звезде» напечатали отрывок из его воспоминаний о восстании 1825 года.
Также в Сибири Бестужев обзавёлся семьёй, правда, брак с буряткой Дулмой Сабилаевой был лишь гражданским. Она родила ему двоих детей: дочь Екатерину и сына Алексея. Такие браки – между дворянами и простолюдинами-инородцами не приветствовались, а дети каторжан записывались казёнными крестьянами, не имеющими гражданских прав. Потому дети Бестужева жили в семье местного купца Дмитрия Дмитриевича Старцева и носили его фамилию. Чтобы не портить жизнь своим потомкам, Николай Александрович дал на это своё согласие. Так сын декабриста Николая Бестужева стал Алексеем Дмитриевичем Старцевым. Но до конца своих дней Алексей Дмитриевич носил на мизинце кольцо, которое отец выковал из своих кандалов.
Судьбе было угодно связать жизнь сына Бестужева с Владивостоком. Сам Николай Александрович никогда не был в городе, основанном пять лет спустя его смерти – Бестужев скончался в 1855 году в Селенгинске. А вот Алексей Старцев сыграл огромную роль в освоении и развитии Дальнего Востока.
Он стал известным предпринимателем, чаеторговцем, 40 лет прожил в Китае, прекрасно знал язык этой древней страны, её историю, собрал уникальную коллекцию предметов буддийского культа, которую музей Лувра хотел купить за три миллиона франков. Во Владивостоке Старцев активно занимался строительством. Его доходные дома на Светланской до сих пор украшают центр города. На острове Путятина Старцев развернул производство кирпича с фирменным клеймом «STARTSEFF», который шёл на строительство городских зданий. Кроме того, открыл фарфоровый завод, выращивал шёлк, разводил лошадей…
Фактически, именно благодаря энергии и капиталу сына декабриста Николая Бестужева Владивосток приобрёл тот каменный облик, который мы видим сегодня. Поэтому и улица Бестужева в нашем городе – не случайность. Ведь стоящие на Светланской дома не только украшают собой центральную улицу тихоокеанской столицы, но служат живым напоминанием о превратностях судьбы моряка и литератора Николая Бестужева, связавшей Петербург, Сибирь и Владивосток в одну линию.
В 1975 году в Новоселенгинске в доме купца Старцева открыли Музей декабристов. В 1990 году режиссёр Барас Халзанов снял фильм «Нет чужой земли», посвящённый жизни Николая Бестужева. Русский драматический театр в Улан-Удэ с 1991 года носит его имя.
Но для Владивостока память о Бестужеве – это ещё и конкретные здания, и кирпичи с клеймом «STARTSEFF», и связь портового города с декабристами, которую часто не замечают. Наверное, это и есть самый правильный вид памяти: когда прошлое не просто лежит в музеях, а продолжает жить в городской среде, в которую его превратили потомки.
Елизавета Тюрина