В представительстве МИД России в дальневосточной столице краеведа Галину Шайкову наградили знаком отличия Министерства обороны РФ – медалью «За заслуги в увековечении памяти погибших защитников Отечества». На протяжении пяти лет она трудилась над восстановлением биографии бойцов 355-го отдельного гвардейского батальона морской пехоты Тихоокеанского флота, принимавших участие в 1945 году в Сейсинской десантной операции, информирует «Тихоокеанская Россия».

Заслуженную награду исследователю вручила заместитель главы администрации города Дарья Стегний. На церемонии награждения также присутствовали и. о. представителя МИД России во Владивостоке Евгений Волосастов и другие почетные гости.

«Представляю, насколько непростым был этот труд, особенно поиск архивов и материалов, но вы настойчиво шли к своей цели. Уверена, что восстановление 683 имен бойцов и изучение сражений под Сэйсином чрезвычайно важны для школьной программы. Это будет познавательно для всех поколений, а также послужит ценным краеведческим изданием. Искренне благодарю за неравнодушие к истории и за столь масштабную работу по сохранению памяти», – отметила вице-мэр.

Галина Шайкова — активный участник поискового движения, автор проектов «Назвать поименно», «Есть память, которой не будет конца» и «Имя зажглось звездой».

Поисково-исследовательский труд был нелёгким: сведения о многих погибших затерялись, имена искажались. Галина Николаевна выезжала в Центральный архив Военно-морского флота, вела переписку с региональными архивами, ЗАГСами, военкоматами, музеями и частными лицами, чтобы установить имена и судьбы военнослужащих.

В результате составлен поименный список военнослужащих 355-го ОГБМП ТОФ из 683 фамилий, написаны 40 биографий участников боев. С помощью Галины Николаевны установлены имена 29 морских пехотинцев, похороненных на советском мемориальном кладбище «Комальсан» в г. Чхонджин (КНДР), а также внесено более 20 исправлений и дополнений в список похороненных на мемориале.

Кроме того, большая часть тиража изданных книг безвозмездно передана в музеи, выставочные залы, учебные заведения Приморского края, а также родственникам погибших воинов 355-го ОГБМП ТОФ, сообщает пресс-служба администрации Владивостока.

Более 80 лет назад отгремели последние залпы Второй мировой войны, оставившей такую страшную, тяжкую память, что до сих пор в разных уголках бывшего Советского Союза можно увидеть ее следы: памятники и мемориалы, разбитую технику, фронтовые письма. До сих пор работают отряды, которые разыскивают места воинских захоронений и потом ухаживают за ними. На Дальнем Востоке, где проходила заключительная часть Второй мировой войны, также есть могилы погибших солдат. Небольшой город Находка не стал исключением из этого правила — здесь после войны появилось кладбище японских военнопленных, информирует «Тихоокеанская Россия».

Прибытие японских военнопленных

Японцы были союзниками фашистской Германии, и Советский Союз, верный своим обязательствам, вступил с Японией в войну, что значительно ускорило разгром миллионной Квантунской армии. Более 600 тысяч японцев были взяты в плен и отправлены в разные города Союза. Руководством страны было решено использовать труд военнопленных для восстановления народного хозяйства. В бухту Находка попали около 4-х тысяч человек. Военнопленные прибывали на станцию Каменка (ныне Бархатная), где их сразу распределяли по лагерям, которых в Находке 40-х годов XX века было предостаточно — здесь находилась печально знаменитая Транзитка.

Для рабочего поселка, каким была в то время Находка, принять сразу четыре тысячи человек — не простое дело. Нужно было не только обеспечить их работой — в этом как раз проблем не было, но и предусмотреть и подготовить все необходимое для жизни. Данным вопросом занимались стройки и предприятия, на которые военнопленные направлялись. В их обязанности входило предоставить жилье и транспорт, одежду и продовольствие. Если по прибытии на место заключенных какие-либо нормы вещевого или продуктового довольствия не были соблюдены, то заключенные не принимались до исправления ситуации.

Органы НКВД, в свою очередь, отвечали за физическое состояние военнопленных, поддержание их работоспособности и здоровья, обеспечение всем необходимым в лагере. Они также должны были контролировать качество и своевременность медицинского обслуживания, следить за выполнением норм охраны труда и продолжительности рабочего времени. Но далеко не все и не всегда эти нормы соблюдались. Тут виной и послевоенная разруха, и недостаток продуктов, и, конечно, человеческий фактор. Но, тем не менее, правительством было принято несколько постановлений, четко регулирующих продуктовые и вещевые нормы, вид и продолжительность работ, и, когда нарушения обнаруживались, виновные несли наказание независимо от занимаемых должностей.

Японцы — строители

Заключенные японцы поступали в распоряжение управления Дальстрой и участвовали в строительстве молодого города наравне с советскими заключенными и добровольцами. Многие улицы Находки появились, благодаря японским военнопленным: Гончарова, Лермонтова, Макаренко, Сибирская, Гагарина, Тимирязева, Горького, Садовая, Полевая, Пятачок (Ленинская), Комсомольская, Почтовый переулок, здания в районе Центральной площади и возле станции Бархатная. Кроме того, японские строители сооружали дамбу через озеро Соленое, Находкинский гидроузел, паротурбинную станцию, железную дорогу от станции Каменка до Торгового порта, школу № 6, укрепляли берега бухты для будущих причалов Приморского судоремонтного завода. Жители Находки до сих пор весьма тепло отзываются о жилых домах, построенных военнопленными: добротные и теплые, с высокими потолками и большими комнатами, они и спустя много лет хоршо ценятся в городе.

Простые истории

Житель Находки Юрий Побочий, после войны работавший с военнопленными на строительстве города, рассказывал, что японцы — люди очень трудолюбивые, дисциплинированные и вежливые, и жители города, в большинстве своем, относились к ним без всякой злобы.

Во всяком случае, врагов в них никто не видел. Часто выполняли их небольшие просьбы, иногда подкармливали, лечили, особенно, когда они уже бесконвойные были, — вспоминал он.

По свидетельству горожан, японцы — очень благодарные люди: то дрова принесут тайком из лагеря, то воды натаскают. Для многих женщин, у которых мужья погибли на фронте, неоценима была любая помощь. Нередко в свободное время японцы делали для детишек куклы и различные фигурки для игр, рисовали портреты детей и взрослых.

Галина Константиновна Тушкевич вспоминала:

— В Находку я приехала в 1947 году из Владивостока. Работала на строительстве Рыбного порта, в подчинении были несколько бригад, в том числе и японцы, которые носили вручную камни. Отличались добросовестностью в работе. Лагерь японцев находился в районе Рыбного порта. На месте кинотеатра «Русь» стоял барак для прокаженных японцев. Таких оказалось несколько человек. Госпиталь для военнопленных располагался в помещении нынешнего детского сада (за СМУ). Сыну Борису исполнилось 4,5 года. Среди пленных оказался талантливый художник, который за пачку махорки нарисовал портрет сына масляными красками на холсте.

Этим художником был Кадзуки Ясуо, после войны очень известный в Японии художник. Его история интересна и показательна.

Он провел в России 18 месяцев и возвращался в Японию через Находку. Вспоминая дни плена, Кадзуки Ясуо писал: «…красок у меня не было. В конце концов я стал сам их готовить, собирал сажу, угли, машинное масло, древесные соки и приготовил черную краску. Тушь я готовил из гаоляна. Так я писал разные лозунги, картины и портрет Сталина. Советские солдаты удивились и похвалили, говорили, что я очень хороший художник, и мое положение стало лучше. Издевательства японских товарищей сократились… если бы не было этого плена, моя жизни была бы ничем не примечательна. Он наложил отпечаток на всю мою жизнь».

После репатриации Казуки Ясуо вернулся к фабричным краскам, пока не понял, что ими не выразить настоящую Россию, и в течение многих лет художник писал красками собственного изготовления. Надо отметить, что почти все художники в лагерях имели небольшие привилегии — иногда их освобождали от общих работ для оформления наглядной агитации.

Жительница Находки Мария Ефремовна Иванова, школьная учительница, в 1948 году работала на станции Находка. Она рассказывала, что японцам очень нравились русские песни, однажды они устроили концерт, на который пригласили жителей города, и очень красиво пели: когда по-японски, а когда и по-русски. Бывало, что русские дети бежали за строем японцев и кричали смешные детские «дразнилки». В фондах музея сохранилась одна фотография, где вокруг пленных сидят советские дети, и японец рисует одного из них.

А вот что рассказывал врач Я.П. Жуленко, лечивший японцев:

— Я прибыл в Находку 10 января 1947 года. Служба проходила в отделе репатриации японских военнопленных. Госпиталь для них был расположен на 2-м участке. Он был хорошо укомплектован. В госпитале постоянно работали японские врачи из числа военнопленных. Иногда вызывались специалисты из Уссурийского госпиталя (уролог, дерматолог). Медосмотр и полноценное лечение было на высоком уровне. Часто приезжали представители из Москвы, которые нам напоминали о гуманном отношении к японским военнопленным, чтобы они, когда вернутся на Родину, рассказали об этом, и тем вызвать симпатии у японского народа к нам. Питание для японских военнопленных было по строго установленным нормам. Что входило в суточную норму трудно вспомнить, но одно запомнилось — 500 грамм риса. Как добавление к этой норме, японцы постоянно занимались рыбной ловлей в бухте Находка и за ее пределами. Этому питанию в то время завидовало местное население. Проводы японских военнопленных были торжественными. С 1947 по 1950 гг. японские пароходы приходили систематически. Репатриация была закончена в сентябре 1950 года.

В 1989 году Приморский край посетила японская делегация, и президент Всеяпонской Ассоциации бывших военнопленных господин Рокуро Сайто вручил русскому врачу благодарственную грамоту за помощь военнопленным и медаль «Мир и гуманизм».

А вот воспоминание японской стороны. 19 сентября 1997 года наш музей посетил г-н Андос, сын японского военнопленного. Он вспоминал рассказы своего отца о России, о том, как холодно и голодно было, и как перед отправкой в Японию пленных спрашивали, поддерживают ли они коммунистический режим. Неизвестно, что на самом деле думали по этому поводу японцы, но все отвечали «да», потому, что хотели побыстрее вернуться домой. Г-н Андос рассказал, что жизнь вернувшихся из плена на Родину была нелегкой: все они находились под подозрением в сочувствии коммунистической идеологии.

В чужой земле

У многих японцев обнаружили туберкулез. Смертность была высокая. Встал вопрос о захоронении умерших.

28 июня 1949 года исполком Находки принял решение выделить гектар под захоронение военнопленных, куда и перенесли останки первых 11 тел. До этого захоронения происходили на участке в 500 м от поселка Транзитка на улице Пограничная и носили стихийный характер. Конечно, умерших японцев было гораздо больше. По воспоминаниям Галины Ильиничны Киселевой, старожилки Находки, жившей в районе госпиталя военнопленных на ул. Спортивной, они каждый день наблюдали похоронные процессии в сторону кладбища. Сначала на могилах стояли небольшие тумбы и конусы из дерева, потом положили аккуратные бетонные надгробья, одинаковые для солдат и офицеров. Для генерала японской армии сделали отдельный памятник.

7 октября 1971 года Находкинский исполком по ходатайству дипломатического агенства МИД СССР принял решение установить на кладбище общий для всех японцев Мемориал.

Согласно традиции страны восходящего солнца, на могилы японцев каждый год приезжали родственники умерших, чтобы почтить их память. В Японии отмечается трехдневный праздник Обон — день поминовения усопших. В эти дни на могилах читают священные книги и приносят подношения к алтарям.

За порядком на кладбище долгое время следил специальный смотритель Василий Асанович Господарик, благодаря которому кладбище всегда выглядело очень ухоженным и аккуратным.

В 1991 году правительства СССР и Японии подписали соглашение «О лицах, находящихся в лагерях для военнопленных». Согласно этому документу, японская сторона долджна была вывезти на Родину останки всех своих граждан, умерших в плену. Японцы считают, что их граждане не должны лежать в чужой земле и что только в родной земле их души успокоятся. Кладбище существовало в Находке до 2005 года.

10 августа 2012 года на месте бывшего захоронения японских военнопленных был открыт мемориальный комплекс, состоящий из огороженной гранитным камнем площадки со стелой в центре и установленных на входе бетонных ворот с пагодой и двумя лампадами. В церемонии открытия приняли участие генеральный консул Японии во Владивостоке Иото Нобуаки, представители администрации города и жители Находки.

Материал предоставила Ольга Тюкавкина, экскурсовод Музейно-выставочного центра Находки

Источник — Nakhodka.media

В филиале национального центра «Россия» во Владивостоке состоялась лекция «Советско-японская война. Финальный бой Второй мировой», организованная Государственным архивом Приморского края. Мероприятие, прошедшее в честь празднования 80-летия Победы, было посвящено героическим страницам прошлого — боевым действиям на Дальнем Востоке в августе-сентябре 1945 года, информирует «Тихоокеанская Россия».

Ведущие архивисты Государственного архива Приморского края Ева Щербина и Тимофей Титов с помощью писем и официальных документов воссоздали хронологию событий тех времен.

Слушатели узнали, как жители и военные из Приморья, три месяца назад отпраздновавшие Победу в мае 1945-го, встретили новость о продолжении войны уже у своих границ.

«Военные моряки Тихоокеанского флота, как и весь советский народ, единодушно одобрили заявление советского правительства о начале войны с Японией. 9 мая 1941 года весь советский народ праздновал Победу над нацистской Германией. Моряки ТОФ встречали эту новость с гордостью, но отнюдь без отдыха. Их взоры уже были устремлены на Дальний Восток, где предстояла война с милитаристской Японией. Корабли, подводные лодки и авиация тренировались в сложных условиях, готовясь к наступлению в Манчжурии и на Корейском полуострове. Особое внимание уделялось обеспечению высадки десанта на Курильские острова и на территорию южного Сахалина, а также сдерживанию японских контратак. В целом, моряки ТОФ готовились на протяжении всей Великой Отечественной войны, потому что Япония могла напасть абсолютно в любой момент. Поэтому можно сказать, что все эти четыре года они были в полной боевой готовности», — поделился Тимофей Титов.

Граждане тоже не оставались в стороне. В городской военный комиссариат обращались представители различных профессий: грузчики и учителя, парикмахеры и штурманы дальнего плавания, официанты и инженеры. Приходили и фронтовики — залечившие раны, они готовы были снова встать в строй.

«В архиве зафиксировано обращение работника райисполкома Константиновича, который просил зачислить его в ряды действующей Красной Армии. И зачислить не одного, а вместе со своим 14-летним сыном, который учился в 7-м классе. Только представьте, что вы, будучи детьми, готовы идти на войну. Наверное, звучит страшно. Но людям того времени хотелось таким образом защитить свою Родину, поддержать ее и быть максимально полезными», — рассказала Ева Щербина.

Вспоминали также о героизме, проявленном приморцами в ходе боев. Так, красноармеец-автоматчик Георгий Попов ценой собственной жизни под ураганным пулеметным огнем врага обеспечил беспрепятственное продвижение своего подразделения и уничтожение японского ДОТа.

«Под прикрытием огня своих товарищей вырвался вперед один из старших по возрасту бойцов Георгий Попов. Подобравшись к ДОТу, он метнул в амбразуру две гранаты. Казалось, что враг обезврежен и можно двигаться вперед. Но как только подразделение поднялось в атаку, вражеский пулемет снова ожил, и начали погибать товарищи Георгия по оружию. Не медля ни минуты, Попов пополз к ДОТу — промедление грозило смертью всех бойцов. Тяжело раненный, он грудью бросился на амбразуру и тем самым помог товарищам выполнить боевое задание. Указом Президиума Верховного Совета СССР Попову Георгию Евдокимовичу было присвоено звание героя Советского Союза, к сожалению, посмертно», — сообщила Ева Щербина.

По словам организаторов, эти архивные свидетельства наглядно демонстрируют высокий уровень патриотического подъема, мобилизационной готовности и подчеркивают единство общества, приморцев.

Лекция осветила ход легендарной Маньчжурской операции и десантной Сейсинской операции, рассказала о добровольческих движениях в крае и масштабной помощи, которую оказывали приморцы освобожденным территориям, сообщает пресс-служба филиала наццентра.

Помимо обычных граждан, активно помогали армии и общественные организации, в том числе Красный Крест и общество Красного Полумесяца. Они активизировали в первые дни войны все свои ресурсы — и медицинский персонал, и санитарные дружины, и волонтерский актив — для того, чтобы оказать всестороннюю помощь фронту. При этом значительное количество медсестер, сандружинниц не хотели сидеть в тылу, а просились на передовую.

На фронте требовалась донорская кровь. В Приморье развернулись агитационные работы, были призваны доноры резерва. И только за первые дни войны во Владивостоке сдали кровь 3,5 тысячи жителей и по краю — 10 тысяч. В приморской столице люди сдали 854 литра крови. Это полностью обеспечило армию в ее потребностях донорской крови на весь период Советско-Японской войны.

Медсестры и сандружинницы все-таки попадали на фронт, где вытаскивали с поля боя раненых бойцов. Так, молодая девушка Мария Миронова вытащила на своих плечах 26 человек — взрослых мужчин в полной амуниции. Помимо этого, женский медперсонал эвакуировал и оружие.

Лекторы не обошли стороной и трагические страницы истории, рассказав о военных преступлениях Квантунской армии.

«Безусловно, эта лекция является значимой и актуальной, особенно в этом году, когда мы празднуем 80-летие Победы в Великой Отечественной войне, Второй мировой войне. Эта лекция нам еще раз рассказывает и подчеркивает важность подвигов наших предков. И она посвящена конкретно подвигам приморцев во Второй мировой войне. Вопреки расхожему мнению, мы в очередной раз убеждаемся, насколько огромен был вклад наших земляков», — подытожил начальник отдела использования публикаций Государственного архива Приморского края Александр Рудаков.

Свои рисунки Борис Горлач делал между боями с японскими милитаристами. Использовал карандаш, перо или тушь. В музее хранится лишь одна цветная работа. Некоторые cюжеты Борис Трофимович рисовал на трофейной японской бумаге. «Эти рисунки представляют большую историческую ценность. Война эта длилась всего 26 дней, если брать период с 8 августа по 2 сентября, и очень мало сохранилось фотографий, особенно сюжетных, которые отражали бы военные события», – рассказала заместитель директора Амурского краеведческого музея Елена Иванова.

Некоторые рисунки автобиографичны, например, эпизод со спасением тонущего Горлача. В фонде музея хранится более 300 работ художника, в том числе живопись и скульптуры. А выставку «Дорогами Маньчжурии» музейщики хотят показать в районах Амурской области, а также в Хабаровске, Комсомольске-на Амуре и Забайкалье. В Благовещенске работы можно увидеть до 29 сентября, сообщает «Амур.инфо».