В реках западного побережья Камчатки начался нерест самого раннего тихоокеанского лосося – весенней нерки, сообщили в ассоциации «Река Большая». Второй весенний лосось – чавыча – пока не торопится заходить в реки запада полуострова, информирует «Тихоокеанская Россия».

Рыбоохранные мероприятия ассоциация «Река Большая» начинает задолго до массового хода лососей для предотвращения неконтролируемого лова чавычи и весенней нерки. Популяции этих видов значительно подорваны незаконной добычей, которая велась десятилетиями. Промышленный промысел весенней нерки и чавычи в Усть-Большерецком районе не ведется полтора десятилетия.

На сегодняшний день ассоциацией выставлено десять стационарных постов. До начала массового хода рыбы их количество будет увеличено до 22. Инспекторы ассоциации «Река Большая» обеспечивают безопасность водоемов совместно с сотрудниками территориального управления Росрыболовства, полицейскими и пограничниками. Работают мобильные группы, оснащенные современной техникой, в том числе беспилотниками с тепловизорами и приборами ночного видения, снегоболотоходами и другой высокопроходимой наземной техникой, мощными моторными лодками.

В период лососевой путины 2021 года с участием общественных инспекторов ассоциации было проведено 4,3 тысячи рейдов и 6,5 тысячи проверок. Общественные инспекторы провели 17,9 тысячи часов на воде. Составлено 242 протокола, по материалам проверок возбуждено 51 уголовное дело. У нарушителей природоохранного законодательства изъято больше 190 сетей общей протяженностью почти 5 км, 54 лодки, 20 моторов, больше 2 тонн рыбы и 1976 кг лососевой икры.

Ассоциация «Река Большая» была создана в 2016 году. Рыбопромышленники, работающие на западе Камчатки, объединили усилия, чтобы вести борьбу с нелегальным промыслом в бассейнах рек Большая и Опала, находящихся под самым сильным на полуострове браконьерским прессингом. Ежегодно здесь выставляются посты, совместно с уполномоченными силовыми органами работают мобильные группы общественных инспекторов. За шесть лет удалось добиться существенного увеличения пропуска лососей на нерест и стабилизации ситуации на реках, что подтверждает отраслевая наука.

Сегодня в Ассоциацию входят ООО «Рыболовецкая артель «Народы Севера», АО «Рыбоконсервный завод «Командор», ООО «Октябрьский рыбокомбинат», ООО «Лойд-фиш», ООО «Большерецк», ООО «РПФ «КамНОРиС», ООО РПК «Скоп», ООО «Зюйд», ООО «ОРК-2», ООО «Бриг» и родовая община «Яруч», передает «КамчатИнфо».

Когда создатели фильма «Нерка. Рыба красная» пришли обсудить свой замысел на канал «Культура», там удивились: «А что на рыбу смотреть? Её есть надо!» От предложения разнообразить фильм кулинарными рецептами режиссёры отказались. Их замысел был в другом — показать зрителям уникальный вид, без которого благополучие всего населения Камчатки окажется под угрозой. О том, как удалось снять ленту, собравшую больше 80 международных наград, рассказал её режиссёр-оператор Дмитрий Шпиленок, информирует «Тихоокеанская Россия».

Между жизнью и смертью

— Почему вы выбрали такого сложного главного героя, ведь трудно заставить сопереживать рыбе, тем более не какой-то одной конкретной, а ходящей косяком?

— Конечно, это был вызов. Задача куда более сложная, чем снимать фильм про пушистых, обаятельных медведей, у каждого из которых есть своя индивидуальность. Но дело в том, что без нерки не было бы камчатских медведей. Нечего было бы есть лисам, да и людям пришлось бы тяжело. Скудная северная экосистема полностью держится на этой красной рыбе. Стоит убрать нерку, нарушится тонкий баланс, существовавший тысячелетиями, и восстановить его будет очень сложно. На Аляске, например, его утратили, и уже много лет пытаются вернуть, вкладывая миллиарды долларов, но стабильного результата так пока и не достигли.

Я несколько лет работал инспектором оперативной группы в Кроноцком заповеднике. Любовь к этому месту зрела долго и глубоко и в какой-то момент стала выплёскиваться, мы уже не могли просто нести её в себе. Желание поделиться, показать этот изумительно чистый, разнообразный, хрупкий мир, пробудить в людях ответственность за него стало необходимостью. Тем более что в 2007 году, когда родился замысел этой истории, ситуация была настолько непростой, что наш фильм мог стать некрологом нерки. И мы это понимали.

— Это насколько же лютое браконьерство было?..

— Судите сами: первая же группа, которую нам удалось задержать, примерно за три часа добыла полтонны красной икры. Это какие деньги и какой чудовищный соблазн, представляете? На Камчатке с 1990-х, если не раньше, была налажена целая система, которая перемалывала любого человека. Несколько лет назад я разговорился с одной женщиной, которая приехала работать волонтёром в Долину гейзеров. Она рассказала, что её брат где-то в 1993 году уехал на заработки на Курильское озеро и не вернулся. Когда она подала заявление в полицию, ей сразу объяснили, что надежды сыскать концы практически нет и заявлений таких очень много. Криминальные структуры, занимавшиеся добычей, таким образом и лишних свидетелей убирали, и деньги экономили. Одно дело — вывезти икру, другое — работников, которым ещё и платить надо, проще было их попросту убивать. Ну и разборки за территорию там, конечно, были.

«Я как-то разговорился с Алексеем Масловым, который был руководителем наблюдательного пункта на Курильском озере, около 30 лет проработал сотрудником в КамчатНИРО, изучая там нерку. Он мне сказал, что без ружья спать не ложился — каждую ночь в округе начиналась бурная деятельность, так что страшно было даже в туалет выйти».

— Как же удалось остановить такую махину?

— Туда пришёл работать замом директора, а потом и директором Тихон, сын моего брата Игоря. Мы попросили помочь друзей из Кавказского заповедника, подключили ФСБ. Министерство природы дало Тихону карт-бланш и не вмешивалось в то, что мы делали, что уже было огромным подспорьем. Конечно, когда мы ввязывались во всё это, мы не осознавали масштабов происходящего. Когда разобрались, стало страшно, но уже надо было доводить дело до конца.

Почти сразу стало понятно, что на помощь местных жителей рассчитывать не приходится. Мы привлекли инспектора Южно-Камчатского заказника, фотографа-анималиста, много лет проработавшего на Курильском озере, он нас поначалу неделю водил кругами без толку. Мы-то знать не знали, что у него есть свои собственные две бригады, которые добывали икру. Но время шло, результата не было — мы поняли, что на него рассчитывать не приходится, начали проверять речки уже сами. Тут он и раскололся. Позже Тихону пришлось сменить весь состав работников в заповеднике, потому что каждый так или иначе был причастен к браконьерскому промыслу. По той же причине одиночки со стороны, которые пытались что-то изменить, ничего не могли сделать.

С нами тоже ситуация была критическая: когда задержали первую группу, представители местных криминальных структур приехали на разборки. Речь шла о жизни и смерти, но, к счастью, удалось вовремя вывезти отснятые материалы. В тот же день информация прогремела по всем каналам телевидения, пошёл общественный резонанс, и это нас спасло.

— Кадры фильма с пометкой «снято в 2007 году» были сделаны именно тогда?

— Совершенно верно. Но я далеко не всё смог снять, к сожалению. Камера сильно блестела на свету — у браконьеров были налобные фонарики, а успех предприятия полностью зависел от нашей скрытности. Кроме того, наши противники, в отличие от нас, были хорошо вооружены. И камеру приходилось прятать, чтобы не рисковать понапрасну жизнью друзей, да и своей тоже. Поэтому многие важные моменты зафиксировать не удалось. Но и тех кадров, что я сделал, оказалось достаточно.

Узнать подробности борьбы с браконьерами можно здесь: Игорь Шпиленок: «Мы бьёмся за то, что мы любим».

За кадром

— А как вы снимали появление нерки из икринок?

— Это работа нашего с Игорем брата Николая. В отличие от нас, он не любит уезжать далеко от родного Брянского леса, предпочитает идти вглубь, увлекается макросъёмкой. Чтобы получить кадры рождения нерки, он оставил на зиму дом без отопления, и температура там не поднималась выше одного-двух градусов. Так Николай практически воссоздал климат Курильского озера у себя дома, в аквариуме, и получилось чудо — крупные планы выбирающихся из икры мальков. В дикой природе мы бы это снять не смогли.

Хотя доставить к нему икру оказалось непростой задачкой. Нам её дали на местном рыборазводном заводе, всего тридцать-сорок икринок. Надо было перевезти их на материк. Сухие икринки хранились в контейнере без воды, переложенные льдом и марлей, открывать крышку или просвечивать контейнер было ни в коем случае нельзя. Еле договорились об этом с «Аэрофлотом», с трудом удалось доказать, что ничего недоброго я не замыслил и никаких опасных веществ тайком не везу.

— В фильме про нерку не обошлось без медведей. Тесно с ними общались во время съёмок?

— Порой теснее, чем ожидал. Я поначалу был самоуверенным, считал, что подобраться ко мне незаметно по камням никто не сможет. И однажды почувствовал, что в плечо кто-то тычется. Обернулся — это медведица решила поближе познакомиться. А они упёртые: если медведь решил пройти прямо, он ни за что не свернёт. К счастью, спасли медвежата: обошли вокруг и побрели дальше, мать не смогла их оставить и шаг за шагом, медленно, глядя мне в глаза, удалилась. Так я понял, что за работой ничего не замечаю, да и медведи, как выяснилось, умеют ходить бесшумно, не хуже котов. Позже стал привлекать к работе волонтёров, чтобы избежать таких неожиданностей.

«Однажды медведица ловила рыбу, а её медвежата лежали где-то в пяти метрах от меня. В их сторону пошёл крупный медведь, а для них это опасно, посторонние взрослые особи малышей могут съесть. В тот раз я вмешался, отогнав чужака, и невольно превратился в “»медвежью няньку». Медведица после этого случая неизменно оставляла детей рядом со мной, а сама уплывала за рыбой довольно далеко, на триста-четыреста метров. И стоило мне начать собираться, как она гневно ухала и всячески демонстрировала недовольство, что я отлыниваю от обязанностей. Медвежата тоже сразу поняли, что к чему. Как-то к ним приблизился крупный самец, которого они панически боялись, и они рванули ко мне. Подбежали, встали с двух сторон, шерсть распушили — мол, мы большие и страшные. Ощущения в тот раз у меня были смешанные, с одной стороны, это было ужасно трогательно, с другой — неуютно, мало ли что медвежатам в голову взбредёт. А взрослый медведь испугался нашей банды, аж бегом от нас рванул, видимо, побоялся, что задерём».

Медведи — звери на редкость умные, и моменты, когда они проявляют доверие, невероятно ценны. Всё-таки это животные-индивидуалисты, обычно они не социализируются. Только на Камчатке, где полным-полно нерки, возможна ситуация, когда они играют друг с другом, причём не только подростки, но и взрослые. Или «детские садики» организуют, объединяя медвежат, чтобы за ними было проще присматривать.

«Нерка» и «Медведи»

— Я так понимаю, вы параллельно работали над двумя фильмами — «Нерка. Рыба красная» и «Медведи Камчатки»?

— Да, так и есть. Эти две темы тесно связаны, камчатские медведи от других отличаются именно тем, что питаются рыбой. Они более терпимы к сородичам, менее агрессивны. Еды достаточно, добывают они её без особых усилий. Например, есть там медведь Чебурашка, наш любимец. Он как-то взял и перекрыл собой реку Северная, рыба об него бьётся, а он знай коготком её к себе подтягивает одну за другой и лакомится. Когда через неделю с огромным трудом выполз на берег, прямо там и упал, ни вдохнуть, ни выдохнуть — так наелся.

«Как-то я в шутку сказал фотографам-итальянцам, что медведь Казанова на полставки работает в заповеднике. Мол, когда подходит наш катер «Михалыч», он туристов развлекает. И действительно, стоило появиться в отдалении судну, как медведь вставал, подходил ближе, начинал активно ловить рыбу, прыгать, плескаться в воде. А когда «Мыхалыч» уходил, Казанова переставал охотиться, ложился спать. Дело в том, что из-за катера нерка прижимается ближе к берегу, «выгоняет» рыбу на медведя, и тот может её поймать без особых усилий. Итальянцы приняли мою шутку за чистую монету и вскоре подошли ко мне выяснять, с кем нужно заключить договор, чтобы поучаствовать в оплате такого ценного сотрудника. С трудом объяснил им, что говорил не всерьёз, очень уж они хотели выделить Казанове денег».

— В 2018 году Премию РГО получил ваш фильм «Медведи Камчатки. Начало жизни», в этом — «Нерка. Рыба красная». Кого из обитателей Камчатки ждать в «следующих сериях»?

— Сейчас мы планируем сделать фильм про лис. Предыдущие две ленты снимали на фотоаппарат, теперь хотим использовать серьёзную камеру. Например, для «Медведей Камчатки» некоторые важные моменты заснять не удалось, потому что не было необходимой экипировки. Дело в том, что медвежата выживают, прячась в горах от взрослых медведей, пока рыба не пойдёт, они не могут спуститься вниз, их сразу убьют. И этот момент, когда они, как зайчики, по горам скачут, мы заснять не смогли. Сейчас собираем средства на краудфандинге, на ресурсе Boomstarter, чтобы позволить себе всё необходимое оборудование. В январе-феврале поедем снимать. Наблюдать за лисами безумно интересно, у них сложные семейные отношения, войны за территории, игры. Внешних врагов тоже достаточно — им угрожают и волки, и медведи, и росомахи. Тут и радости, и шалости, и настоящие драмы.

— В таком случае, лисы просто обязаны повторить успех «Нерки», я правильно понимаю?

— Там видно будет. Всё зависит от эмоций, которые мы сможем вложить в фильм. С «Неркой» это удалось, поэтому она и прошла с таким успехом по всем фестивалям, что отечественным, что зарубежным. Мы радовались, когда «Медведи Камчатки» попали на Международный фестиваль Green Screen, для российского документального кино это был прорыв. «Нерка» же не просто участвовала в этом фестивале, но и выиграла приз в номинации «Лучшее независимое производство». Да и других наград у неё достаточно, чтобы стало понятно — фильм вызвал живой отклик и у зрителей, и у специалистов. Редко, какая документальная лента получала такое признание, нашу «Рыбу красную» показывали в 49 странах, у неё около 85 наград. Такое признание доказывает, что у нас получилось передать другим свою любовь к Камчатке, к её уникальной хрупкой, разнообразной биосистеме, которую так легко разрушить.

Премия РГО — это престижная награда в области национальной географии, экологии, сохранения и популяризации природного наследия России, а также поддержки популяризаторов географической науки и образования. Вручается за выдающиеся экспедиции, новаторские идеи в области просвещения, научно-популярные фильмы, телевизионные, издательские проекты, посвящённые географии, охране природы, этнографии, истории и культуре России.

Ольга Ладыгина, пресс-служба РГО

Подобные научно-исследовательские работы проводились в Кроноцком заповеднике (Камчатский край) впервые. Ученые собирали данные об особенностях экосистемы Курильского озера – заповедного водоёма, где воспроизводится крупнейшее в Азии стадо нерки, в течение двух месяцев – в августе и сентябре нынешнего года, информирует «Тихоокеанская Россия».

Впереди – несколько месяцев обработки материалов, собранных с помощью гидроакустической и аэросъёмки, а также анализ первых результатов, передает пресс-служба Минприроды.

В программе экологического обследования Курильского озера задействованы сотрудники КамчатНИРО, Кроноцкого заповедника, Института проблем экологии и эволюции и Института биологии внутренних вод.

«Надёжный гидроакустический метод, годами проверенный на других водоёмах, поначалу отказался работать в новых условиях и наличие рыбы было очень сложно зафиксировать. Поведение нерки направлено на избегание хищников и достижение конечной цели – нереста. Большая тень от лодки – сигнал опасности, указывающий на присутствие хищника: медведя или рыбоядной птицы», – пояснил научный сотрудник Института биологии внутренних вод им. И.Д. Папанина РАН Михаил Малин.

После нескольких неудачных попыток учёные, наконец, обнаружили на глубине около 15 метров скопления рыб, которые не избегали лодки и регистрировались аппаратурой. Тогда перед исследователями встал вопрос о видовом составе скоплений.

«Обычно в таких случаях проводится отлов, но у нас появилась идея провести видеосъёмку скоплений, используя имеющийся у сотрудников заповедника дистанционно управляемый подводный аппарат. Результат превзошёл все ожидания. Нерка и голец подпускают аппарат к себе сколь угодно близко и совсем не реагируют на него, сохраняя естественное поведение. Применение такой техники для мониторинга экосистемы озера имеет большие перспективы», – отметил Михаил Малин.

Интересным этапом исследований стала аэросъёмка нерестовых гнёзд нерки. Как видно на кадрах, по размерам одно такое гнездо сопоставимо с размером взрослого медведя.

«Озеро Курильское оказалось идеальным водоёмом для исследования нерестилищ нерки с помощью квадрокоптера. Нерестовые гнёзда нерка устраивает на небольшой глубине вдоль береговой линии. Их хорошо видно с воздуха, высоты 50-70 метров, однако это довольно рискованное занятие, поскольку на озере есть участки берега, где высокие скалы обрываются прямо в воду. Контролировать траекторию полёта аппарата, который пропадает из вида на фоне скал, непросто. Вторая проблема – чайки, которые нервно реагируют на жужжащий летающий объект. К счастью, ни одна птица не отважилась на реальную атаку», – поделился ведущий научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН Алексей Цессарский.

Объективную картину состояния экосистемы Курильского озера позволят оценить данные, полученные на протяжении следующих нескольких лет.

Специалистам предстоит определить параметры, межгодовые изменения которых однозначно характеризовали бы состояние экосистемы водоёма и давали статистически верные результаты.

Помимо учёта количества заходящих в озеро производителей и молоди нерки, интересен мониторинг содержания в воде фосфора и азота. Генетические исследования нерки на нерестилищах в разных притоках позволит судить о её хоминге (способности лососей находить путь в водоём, где они родились, для нереста), субпопуляциях и регулировании пропуска в Курильское озеро. Не изучено пока и распределение рыбы в озере после ее захода, динамика и закономерности подъёма в реки и ручьи.

Стадо озерновской нерки, которое воспроизводится в бассейне Курильского озера на территории Южно-Камчатского заказника, не только самое многочисленное в Азии, но и наиболее изученное. С 1940 года сотрудники Камчатского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ранее ТИНРО) ведут мониторинг состояния и численности стада в озере и реке Озерной, а также в Тихом океане, где нерка нагуливается несколько лет, и дают рекомендации рыбопромышленникам для установления проходных дней. Они необходимы, чтобы на нерест в озеро заходило количество производителей, достаточное для полноценного воспроизводства стада.

От нерки зависит благополучие природных комплексов, жителей юга Камчатки, экономики Камчатского края. Основной промысел ведётся в Охотском море, в устье реки Озерной, по которой рыбы заходят на нерест в Курильское озеро. В числе главных потребителей ценных диких лососей на побережье водоёма – камчатские бурые медведи.

Массово покрасневшая из-за нерестовых изменений организма нерка заполнила многочисленные реки острова Беринга, куда она возвращается после нескольких лет жизни в океане, информирует «Тихоокеанская Россия».

Характерный яркий цвет и деформированная челюсть у самцов являются характерным брачным нарядом этого вида лососевых рыб. Такой цвет нерка приобретает из-за природных пигментов каротиноидов, получаемых рыбами с пищей в период нагула.

Начавшая свою жизнь в пресных водах острова и вернувшаяся в родные воды, нерка отложит икру и вскоре неминуемо погибнет. Эти рыбы станут частью непрерывного цикла жизни и смерти, дав жизнь не только следующим поколениям лососей, но и многим другим организмам, связанным с реками острова Беринга, передает пресс-служба Командорского заповедника.

Медведь и нерка. Фото: Владимир Омелин

Массовый заход лососей в реки, где находятся крупные нерестилища, зафиксировали государственные инспекторы Кроноцкого заповедника и специалисты, которые ведут наблюдения за медведями, информирует «Тихоокеанская Россия».

Как и предполагали учёные, часть стада озерновской нерки, которая традиционно нерестится в Хакыцине, Этамынке и других реках, некоторое время после захода из Охотского моря нагуливалась в Курильском озере. За историю научных наблюдений такое явление в заповедном водоёме отмечалось несколько раз, передает пресс-служба заповедника.

Поскольку всего 30% нерестилищ доступны для рыбалки медведей, опасение вызывало отсутствие нерки на мелководье. Теперь звери могут спокойно рыбачить и не рассматривать сородичей с гастрономической точки зрения. Опасность для посетителей заказника в этом районе также снизилась, поэтому было принято решение открыть туристический маршрут «Загадки Хакыцина». Он проходит от кордона «Травяной» вдоль нерестовой реки до живописного урочища Сыпучий Камень.

«В последние дни отдельные средства массовой информации спекулировали на теме слабых заходов нерки в притоки Курильского озера и медведей, которые были лишены возможности полноценно добывать рыбу на мелководных нерестилищах. Некоторые пытались сделать виновными рыбопромышленников, звучали предложения заняться регулированием численности медведей в заказнике путём отстрела, что, конечно, недопустимо. Только на особо охраняемых природных территориях сегодня можно встретить крупных самцов, в охотугодьях они давно выбиты на трофеи. Проблема равномерного заполнения нерестилищ и обеспеченности животных природными кормами безусловно есть, но её нужно решать с научным подходом, совместными усилиями учёных Кроноцкого заповедника и КамчатНИРО, — отметил Пётр Шпиленок, директор ФГБУ „Кроноцкий государственный заповедник”. — Добавлю, что заповедник был и остаётся вне политики. Наш приоритет — сохранение природы и обеспечение безопасности людей на заповедных территориях».

Одно из озвученных в социальных сетях мнений — «за 10 лет сотрудники Кроноцкого заповедника расплодили медведей, их численность выросла в 2 раза и поэтому звери пошли в посёлки».

«Конфликты людей и медведей на Дальнем Востоке — давняя и больная тема. В первую очередь нападения на людей в посёлках происходят из-за антисанитарии. Отсутствует элементарная культура утилизации пищевых, в первую очередь, рыбных отходов. Конечно, звери, как в ресторан, приходят на запах. Пока эта проблема не решится, конфликты будут возникать. И в этом случае некорректно обвинять заповедные территории в том, что они якобы расплодили медведей. Там как раз нет проблем с природными кормами, и звери стараются не покидать заповедные земли», — считает Михаил Кречмар, зоолог, охотовед, писатель, кандидат биологических наук.

Согласно авиационным учётам, которые проводятся раз в пять лет, численность популяции медведей Южно-Камчатского заказника стабильна. В 2012 году она составила 943 медведя, в 2017–990 особей. Очередные учёты запланированы на 2022 год.

«Для медведей нехарактерны резкие подъёмы численности. У них очень долгий период полового созревания, медвежата ходят с матерью до 2.5–3.5 лет. В условиях снижения обилия и доступности пищевых ресурсов численность медведей может заметно снижаться. Мы имеем два смежных года наблюдений, 2017 и 2018, очень контрастных с точки зрения обеспеченности зверей лососем. В 2017 году в Курильское озеро зашло более 2 миллионов производителей нерки, основные речные нерестилища были заполнены рыбой. В отличие от 2018 года, когда нерки в реках было мало, мы не отмечали медвежат-сирот, а случаи каннибализма были единичными. Наблюдались „дружеские” социальные объединения, когда особи разного пола и возраста подолгу играли вместе. Это свойственно медведям Курильского озера в условиях пищевого комфорта. В прошлом году отмечалось слабое заполнение речных нерестилищ, и медведи оказались в бедственном положении. В результате, в этом году мы наблюдаем значительно меньшее количество выводков, многие звери и сейчас имеют низкую упитанность и до сих пор не перелиняли», — рассказал Сергей Колчин, научный сотрудник Института водных и экологических проблем ДВО РАН, участник группы мониторинга поведения медведей.

Специалисты надеются, что рыбы, которая сейчас заходит в речные нерестилища, хватит, чтобы медведи восполнили жировые запасы перед спячкой. Также определены места полного покоя зверей — исключено посещение туристами районов впадения в озеро нерестовых рек Гаврюшка и Кирушутк.