фото с конгресса народов Приморского края 2016 года

Почему сложилась такая ситуация, выясняло «Восток-Медиа».

Люди

Большинство представителей коренных малочисленных народов проживает в пяти районах Приморского края — Ольгинском, Лазовском, Тернейском, Пожарском и Красноармейском. Самые представительная группа — удэгейцы. По последним опубликованным данным число удэгейцев в крае близко к полутора тысячам. В основном они проживают в селе Агзу Тернейского района и селе Рощино Красноармейского района. Представители другой, менее многочисленной группы, тазы, в основном, живут в Лазовском и Ольгинском районах. Кроме уже упомянутых народов, Приморье — родина и нанайцев. Всего в Союз коренных малочисленных народов Приморского края входят 13 национальных общин из всех пяти районов (разрозненные группы образуют независимые общины, несмотря на принадлежность к одному народу).

Председатель Союза коренных малочисленных народов Приморского края Валентин Андрейцев говорит, что проблемы, к примеру, удэгейцев носят системный характер — ассимиляция, запреты народного промысла, сложности бытового характера и многое другое.
«Проблем достаточно. В первую очередь, это ассимиляция и не только территориальная, но и культурная. Малые народности активно смешиваются с другими группами, теряя свою идентичность. Мы видим единственный выход — создание национально-культурных центров в пяти районах края, где будут работать именно представители коренных малочисленных народов. Они будут возрождать традиционные промыслы и рукоделие, проводить уроки по изучению родного языка. Это, в свою очередь, будет способствовать развитию этно-туризма и привлекать людей в отдалённые районы края», — считает Валентин Андрейцев.

На государственном уровне есть достаточно сильные программы, которые поддерживают коренные малочисленные народы Сибири, Севера и Дальнего Востока и помогают сохранению их культурной идентичности. Однако, по словам Андрейцева, экспертам приходится самостоятельно вести национальные проекты и бороться за строительство культурных центров.

Кроме того «на месте стоят» отрасли традиционной хозяйственной деятельности — рыболовство, охота, сбор дикоросов. На стагнацию этих направлений прямо влияет отсутствие государственной поддержки. Конечно, сейчас общины начали получать гранты на развитие, но после того как целевые деньги заканчиваются, работа встаёт.

Языки

Проблема сохранения языка стоит очень остро. Специалисты по лингвистике говорят, что в скором времени удегейского диалекта может вообще не остаться. При этом работа над сохранением речи малого народа «подвисла» и ведётся только силами активных сельских жителей.

По данным Союза коренных малочисленных народов Приморского края, людей, способных разговаривать на удэгейском, осталось менее десяти человек. Президент России еще в 2019 году давал поручение о сохранении языка, но до конца вопрос решить не удалось: московская компания, которая взялась за изучение удэгейского, работы свернула. Есть вероятность, что специалистам на эти изыскания попросту не хватило ресурсов.

Жители Красноармейского района, в частности удэгейцы, понимают, что язык исчезает, и создают специальные группы в интернете, а также собираются в местной библиотеке и изучают удэгейский язык.

«Люди языка не знают, уезжают из сёл за лучшей жизнью и теряют связь со своими корнями, уменьшая таким образом количество представителей малых народов, ведущих традиционный промысел. Например, есть село Дальний Кут, в котором жило очень много удэгейцев. С недавних пор люди начали переезжать оттуда, потому что местную школу закрыли. Молодёжь, которая покидает родные места, уезжает не в соседние сёла, а в крупные центры, где происходит культурная ассимиляция», — говорит Елена Белоногова, жительница одного из национальных сёл.

Места компактного проживания

Хотя у государства есть принятая устойчивая концепция по поддержке коренных малочисленных народов, но на местах, по словам удэгейцев, она выполняется достаточно номинально и это вызывает у них беспокойство.

Так, уже много лет аборигены пытаются добиться благоприятных условий для формирования и развития народного промысла — охоты и рыбалки. С 2016 года для коренных малочисленных народов Приморского края начали формировать рыболовные участки, в 2018 году их закрепили и на сегодняшний день около 14 рыболовных участков закреплены за общинами. При этом у них нет мощностей для переработки рыбы, и общины вынуждены обращаться к промышленным компаниям, которые ведут себя не всегда честно.

Охота — традиционный промысел местных народов – тоже страдает из-за излишней забюрократизированности. При этом охотники из числа тазов и удэгейцев не имеют льготных разрешений и вынуждены в общем порядке покупать лицензии для ведения промысла.

Ещё одна проблема — доступность здравоохранения: в удалённых таёжных селах, где живут представители коренных малых народностей, фельдшерско-акушерские пункты, ФАПы находятся в достаточно удручающем состоянии. Современного оборудования там нет, и люди не раз обращались к властям для решения этих проблем.

«Работа определённая идёт, мы общинами принимаем участие во всевозможных грантовых историях, в прошлом году четыре общины получили гранты, но их не всегда можно выиграть, и после окончания грантов работа встаёт, поэтому нам нужна программа поддержки культуры и промысла коренных народов», — говорят в Союзе коренных малочисленных народов Приморского края.

Также таёжным жителям некуда сдавать дикоросы, которые они собирают. В советские времена этим занималась потребкооперация, были специальные заготконторы, куда дары тайги сдавались на обработку. Почему-то в рыночных условиях от этой практики отказались. Однако, это проблема не регионального характера, а федерального, и эксперты говорят, есть вероятность, что власти всерьёз возьмутся за её решение.

Представители коренных малочисленных народов отмечают, что их численность, без государственной поддержки, продолжит уменьшаться. И им прямо сейчас необходима поддержка, как на уровне края, так и на уровне страны. В противном случае через несколько лет от тазов и удэгейцев в Приморском крае останутся разве что воспоминания.

Андрей ГОЛУБЬ

Самые известные посёлки «таёжных аборигенов» – Красный Яр в Пожарском районе и Агзу в Тернейском.

Они действительно малочисленные, даже самые представительные из них не добирают и до одной тысячи человек. Под натиском индустриального мира коренным народам всё сложнее сохранять привычный уклад жизни. И если охота и рыбалка ещё сохранились и порой дают возможность местному населению что-то заработать, то с сбережением родного языка дела обстоят просто катастрофически. Между тем, в октябре 2019 года президент России поручил Министерству просвещения и науки, а также Федеральному агентству по делам национальностей при участии Фонда сохранения и изучения родных языков народов Российской Федерации оказать содействие сохранении и развитии удэгейского языка и литературы (да, и литературы – повесть зачинателя удэгейской литературы Джанси Кимонко «Там, где бежит Сукпай», увидевшая свет в 1950 году, выдержала более десяти изданий у нас в стране, а также переведена на немецкий, венгерский, польский, чешский, французский языки).

Портал «Тихоокеанская Россия» и еженедельник «Аргументы неделi. Приморье» в своём сегодняшнем номере предлагают читателям краткий обзор событий из жизни коренных малочисленных народов: «Народы малые, а проблемы большие», «Страна Удэге» в цифровом формате», «Соседи-дальневосточники обсуждают меры поддержки малых народов».