Персональная выставка Тани Нельминой «Грезы» (18+) проходит во владивостокской галерее современного искусства «Арка». Она продлится до 22 апреля. Вход свободный, информирует «Тихоокеанская Россия».

Посмотреть видео с вернисажа можно здесь.

Ключевая роль средств массовой информации и новых медиа в становлении общества и индивида в контексте идеи модернистского прогресса с его поступательным развитием стала для владивостокской художницы Тани Нельминой трамплином для первой персональной выставки в галерее «Арка». Художница исследует специфику поколения миллениалов-«кидалтов» (от англ. «kidalt = kid+adult» – «детский взрослый» или «взрослый ребенок») и выносит на повестку вопрос о том, что значит быть взрослым, и какова цена отказа от взросления в современном обществе, туго стянутом стереотипами.

Инфантилизм, свойственный «кидалтам», по мнению автора, является попыткой уклониться от идеи вечного прогресса и избежать политики подавления сопротивления педагогическими общественными институтами (школой, больницей, армией, санаторием), которые французский философ Мишель Фуко считал кузницами биополитики.

Инфантилизм избегает всяческой однозначности и регулирующих правил и находит убежище в грёзах: сновидениях, фантазиях, видениях в состоянии бреда и полусна. Грёзы становятся излюбленной практикой эскапизма для целого общества. При этом концепция Джозефа Кэмпбелла о Мономифе и универсальном Пути героя трансформируется из непосредственного переживания испытаний в наблюдение за чужими испытаниями через экран.

Нельмина использует традиционные детские жанры и медиумы – игрушки, игры, куклы, анимацию – высказываясь, при этом, на взрослые темы. Художница ведет коммуникацию с внутренним ребенком зрителя в обход «сторожа» – взрослого восприятия, в попытке обратиться к более древним, эмоциональным слоям психики.

В её художественной практике происходит постоянное чередование в использовании осязаемых материалов, таких как глина, ткань, крупа, пластик, силикон, и цифровых медиа – графики или видео. Кукольная анимация становится предельным воплощением такого «мерцания» материалов, являясь одновременно максимально рукотворной, «вещественной» и неосязаемой, неуловимой, поддерживая ускользающий эффект просмотра кинофильма. Автор высвечивает сдвиг коммуникационных парадигм в современном мире, размытие границ не только между взрослым и детским, но и между физическим и виртуальным миром, всю иллюзорность нашей реальности.

Метафоры, спрятанные в произведениях художницы, часто собранных из найденных предметов быта, разворачивают проблематику диктатуры, идеологии и пропаганды. Самостоятельная жизнь вещей, упакованных в тотальную инсталляцию, оставляет зрителю свободу прочтения и истолкования. Как с шахматной доской, где на стороне белых вместо короля – пустое место, остальные игроки – ферзи, а на стороне черных – все пешки. Как известно, ферзи могут ходить и рубить фигуры как угодно, а пешка способна совершать шаг размером лишь в одну клетку. Неужели черным фигурам оптимальнее всего вообще не совершать движений? Или же они могут выработать собственные правила игры?

Некоторые работы, такие как маска «заепанды» в размер человеческой головы, созданная задолго до пандемии, несет в себе все тот же освободительный потенциал анонимности, которую можно считать привилегией в эпоху тотальной биополитики. Невозможность слышать и разговаривать в маске «заепанды» – это и реконструкция нейтральной политической позиции, внутренней эмиграции в попытках избежать сложных тем.

«Человек Буддущего» – еще одна аллюзия на мир, трансформированный технологиями, где речевой аппарат редуцируется за ненадобностью, а коммуникация между людьми сводится к мысленному общению друг с другом в грядущую эпоху пост-Интернета.

Детство – одна из наиболее уязвимых территорий, подверженная пропаганде. Для Нельминой это плавильный котел, в котором она смешивает не только культурные, но и социальные, и политические отсылки к современности. Обращение к детству – эмансипирующая и объединяющая практика ухода, порой преднамеренного эскапизма, в зону безопасности. Образы детства, продиктованные новыми медиа, трансформируются художницей через ее собственный визуальный язык, складываясь в уникальных персонажей с собственными чертами характера.

Технологическая, культурная и биологическая революции делали ставки на уникальную роль ребенка и детства как арены становления нового человека. Именно защита интересов ребенка, оберегание детей от сложного контента, особенно если он не соответствует насаждаемым политическим строем нормам, является мотивацией контроля и ограничения средств массовой информации сегодня. Мир идей ребенка регулируется и упорядочивается, и умение взглянуть на него с критической дистанции становится присуще лишь по мере взросления человека. Патерналистское стремление воспитать правильные ценности делает детство пространством конкуренции за различные сценарии будущего – грёзы, и художница предлагает нам свои собственные, пишет куратор выставки Яна Гапоненко.

Краткая биография автора

Таня Нельмина родилась в военном авиагородке в Приморском крае в 1982 году. Выпускница ДВФУ (реклама и связи с общественностью) и магистратуры Ноттингемского университета в г. Нинбо (КНР) (международные культурные коммуникации). Работала в рекламной индустрии, разрабатывая креативные концепции для брендов.

Художественной практикой занимается с 2012 года. Один из известных проектов, вызвавших оживление в СМИ – серия игрушек Tanka Toys, представляющих собой сатиру на современное общество и отдельных его персонажей. В 2018 году присоединилась к Владивостокской школе современного искусства (ВШСИ), участвовала в школьных выставках современного искусства на различных площадках города (музей «Артэтаж», ЦСИ «Заря», казино Tigre de Cristal и др.). В 2019 году прошла в ВШСИ кураторский курс Рике Франк (г. Берлин) «На каких идеях основаны выставки». В настоящее время исследует художественные возможности анимации и работает внештатным сценаристом в «Союзмультфильме».

Одежда давно стала предметом внимания художников, которые, вырисовывая тончайшие рисунки кружева и различные орнаменты из мелкого бисера и жемчуга, работая над совершенной передачей фактуры ткани: шёлка, бархата, хлопка, — и драпировкой, сохранили многие детали, отражающие уровень мастерства швей и ремесленников, достижения моды, пристрастия общества и ценности разных эпох.

Выставку «Одежда» представляет искусствовед Юлия Климко:
«Ирина Загузова предлагает не любоваться одеждой, а всматриваться в неё, вводя в изображение ткани свой лексикон фраз и жестов. Она изображает одежды целостными, нагружает их смыслами, лишает их привлекательности и желания примерить, но до них «можно» дотронуться, проверить на ощупь фактуру и уловить запах. Специфическая выразительность предметов гардероба связана не с буквальным присутствием художника и особенностями фигуры конкретного человека. Благодаря расположению предметов на холсте легко читается связь тела с одеждами, которые берут на себя функции главного героя. Важно отметить, что Ирина не делает акцент на гендерности. Художник не повествует о женской доле. Манера её письма свободна, мазок широкий и лёгкий, цветовое решение достаточно скупое, но в совокупности художественные приёмы становятся сильным визуальным кодом, прописанным вне времени и прочих условностей, сосредоточенным на переживаниях и осознанном прохождении жизненного пути. Ирина Загузова через серию картин «Одежда» рассказывает о своих буднях – буднях художника, для которого в работе заключён смысл жизни, а мастерская – целый мир, в котором одежда носит утилитарный характер. Ирина показывает свои рабочие штаны, запачканные краской, комбинезон, футболку, рубашку, ботинки… Художник словно закрепляет интимные символы верности себе и своим убеждениям, своё отношение к вещам, на которых труд и время оставили свои следы. Предметы одежды на холстах становятся отражением жизненного пути автора».

Биографическая справка: Ирина Загузова окончила Дальневосточный государственный институт искусств (преподаватель Ю.В. Собченко) в 2001 году, член Союза художников России. С 2003 года – участник российских и международных выставок. Преподает рисунок и живопись в детской студии.

«Экспозиция объединена поэтическим образом камня, брошенного в воду и поглощённого ею, – рассказывает куратор выставки искусствовед Адель Ким. – Дмитренко изучает противостояние предмета и среды – твёрдого и не меняющего свою форму камня и гибкой, подвижной стихии. И если на уровне образа напряжение держится на противопоставлении стабильного и подвижного начал, то в самих работах оно достигается за счёт парадоксальных качеств используемых материалов и техник. Так, тонкое и хрупкое полотно обрабатывается под прессом печатного станка; проволока, податливая форма твёрдого металла, обретает форму камня; видео, запечатлевшее эфемерный объект, граничит с компьютерной графикой.

Обращение к такому нетипичному для классического искусства графики методу, как печать на ткани, для Дмитренко становится естественным результатом собственных поисков. Этот материал даёт большую свободу за счёт отсутствия ограничений размера, свойственных листу бумаги, а также, несмотря на плоскостность, располагает к работе с пространством и образованию слоев. Последнее качество, кстати, отчётливо проявляется и в «книге художника», которая предоставляет возможность разного прочтения изображения в зависимости от наложения прорезанных листов. Дмитренко развивает и усложняет свой изобразительный язык. Он прибегает к смешанным, авторским техникам печати и отходит от свойственной многим своим предыдущим работам монохромности, включая в изображение выразительные удары голубого, кобальта, глухого зелёного и оранжевого.

В работах Дмитренко всё отчетливее проявляется интерес к негативному пространству. Художник не только позволяет фону преобладать над изображением, но и надрезает ткань и бумагу, извлекая из плоскости целые участки. И хотя в печатной графике нарушение целостности материала считается дефектом, Дмитренко открывает визуальные свойства пустоты как отсутствия формы и возводит этот дефект в степень выразительного средства».

Галерея «Арка» открыта для посетителей с 11 до 18 часов со вторника по субботу.